Главное меню
Главная
Новости
Материалы
Справочник
 
Главная arrow Материалы arrow Изобразительные средства в психологической работе arrow Смотреть, чтоб видеть мир ребенка
Смотреть, чтоб видеть мир ребенка Печать E-mail

 

СМОТРЕТЬ, ЧТОБ ВИДЕТЬ МИР РЕБЕНКА




Оклендер Вайолет
 
- Как тебе удается делать так, что люди чувствуют себя лучше?
- Что ты имеешь в виду? - я явно прикидываюсь, что не понимаю.
- Ну, когда люди видят тебя, они чувствуют себя лучше. Как тебе это удается? Это трудно?
- Это звучит так, как будто ты чувствуешь себя лучше.
- Да! Я чувствую себя лучше. Как это вышло? Почему?
Я пускаюсь в пространные объяснения о том, как побудить людей рассказывать о своих чувствах, как это делаю я, как я добилась этого с ней и наконец, я говорю: "Дебби, собственно говоря, я не знаю наверняка, как на самом деле это происходит".
Я знаю, что такая книга нужна, потому что каждый раз, заходя в книжный магазин, я искала ее. Однажды я поняла, что просто ищу подтверждения тому, что знают моя голова и сердце о детской психотерапии, тому, о чем я говорила в классах и группах.
Моя работа с детьми позволила мне накопить опыт. Каждый раз ребенок открывал мне свое сердце и делился со мной той поразительной мудростью, которая обычно оставалась скрытой. Я испытывала благоговение. Дети, с которыми я работала, могли не знать об этом, но они научили меня многому. Я осознаю свое преимущество, состоящее в том, что я нашла эффективные пути, позволяющие помочь детям легче преодолеть некоторые трудные периоды их жизни. Я написала эту книгу, чтобы поделиться опытом, в надежде на то, что большее число взрослых найдет способ оказать поддержку детям, в которой они нуждаются, когда сталкиваются со своими личными проблемами и внешним миром.
Эта книга написана для всех, кто работает и живет с детьми: консультантов и психотерапевтов, которые заняты поисками новых способов работы с детьми; учителей, которые понимают, что чувства ребенка играют важную роль в его обучении; родителей, которые хотят найти пути стать ближе своим детям; тех, кто, возможно, интересуется процессом взаимоотношений терапевта с ребенком; тех, кто, работая в области психологического здоровья, избегает работать с детьми и подростками не потому, что не любит их, а потому, что испытывает потребность лучше знать, как этим заниматься. Эта книга написана также для тех взрослых, которые, возможно, пожелают установить контакт со своими детьми, чтобы лучше понять самих себя.
Я надеюсь, что все, представляемое здесь, - мое волнение, моя работа, мои мысли и мои маленькие клиенты, - пройдут перед вами на этих страницах и не оставят вас равнодушными.

ОКНА В МИР РЕБЕНКА

Фантазия
"Через минуту я попрошу всех в нашей группе закрыть глаза, и я возьму вас с собой в воображаемое фантастическое путешествие. Когда мы его закончим, вы откроете глаза и нарисуете что-нибудь из того, что произойдет в путешествии. Теперь я хотела бы, чтобы вы расположились как можно удобнее и закрыли глаза. Когда вы закрываете глаза, возникает пространство, в котором вы находите себя. Это то, что я называю вашим пространством. Вы владеете таким пространством в этой комнате, в любом другом месте, где вы находитесь, но обычно не замечаете этого. При закрытых глазах вы можете почувствовать это пространство - в нем находится ваше тело и воздух вокруг вас. Это приятное место, потому что это ваше пространство. Обращайте внимание на то, что будет происходить с вашим телом. Если почувствуете напряжение в какой-нибудь части тела, не пытайтесь расслабиться. Просто отмечайте это. Следите за всем телом от головы до кончиков пальцев. Как вам следует дышать? Делать глубокие вдохи или дышать поверхностно и быстро? Мне бы хотелось, чтобы вы сейчас сделали пару глубоких вдохов. Делайте шумный выдох: "Хаааааах". Отлично. Сейчас я расскажу вам маленькую историю и приглашу вас совершить воображаемое путешествие. Представляйте, что мы идем вместе. Мысленно воображайте то, о чем я расскажу вам, и замечайте, как вы будете чувствовать себя, пока будете делать это. Обратите внимание на то, будет ли вам приятно совершать это маленькое путешествие или нет. Если какая-нибудь часть путешествия вам не понравится, не нужно его продолжать. Просто слушайте мой голос, следуйте за мной, если хотите, и следите за тем, что происходит.
Я хочу, чтобы вы представили себе, что идете по лесу. Вокруг вас деревья и поют птицы. Солнечные лучи проходят сквозь листву. Очень приятно идти по такому лесу. Вокруг со всех сторон цветы и дикие растения. Вы проходите по тропинке. По сторонам от нее скалы, и время от времени вы видите, как пробегает маленький зверек, наверное, кролик. Вы идете дальше и вскоре замечаете, что тропинка ведет вверх. Теперь вы понимаете, что взбираетесь на гору. Когда вы добираетесь до вершины горы, вы присаживаетесь на большой камень, чтобы отдохнуть. Вы смотрите вокруг себя. Светит солнце, вокруг вас летают птицы. Прямо, через долину высится другая гора. Вы можете видеть, что в горе пещера, и вам хочется попасть на ту гору. Вы видите, что птицы легко перелетают туда, и вам хочется стать птицей. Внезапно, поскольку это ваши фантазии, а в мечтах всё бывает, вы осознаете, что можете превратиться в птицу. Вы начинаете пробовать свои крылья и убеждаетесь, что умеете летать. Вы взлетаете и легко перелетаете на другую сторону. (Пауза, чтобы дать время для полета).
На другой стороне вы приземляетесь на скалу и сразу же вновь превращаетесь в человека. Вы карабкаетесь по горе, отыскивая вход в пещеру, и видите маленькую дверцу. Вы приближаетесь к ней и оказываетесь в пещере. Когда вы попадаете внутрь пещеры, вы прохаживаетесь, рассматривая стены, и вдруг замечаете проход-коридор. Вы идете по коридору и вскоре видите много дверей, на каждой из которых написано имя. Вы подходите к двери со своим именем. Вы стоите перед своей дверью. Вы знаете, что скоро откроете ее и окажетесь по другую сторону. Вы знаете, что это будет ваше место, ваш дом. Это может быть место, которое вы вспомните, место, которое узнаете вновь, место, о котором вы мечтаете, место, которое нравится вам или не нравится, место, которое вы никогда не видели, место внутри пещеры или снаружи ее. Вы этого не узнаете до тех пор, пока не откроете дверь. Но каково бы оно ни было, это будет ваше место.
Итак, вы поворачиваете ручку и перешагиваете порог. Осмотритесь на своем месте. Вы удивлены? Хорошенько осмотритесь. Если вы ничего не видите, вообразите его прямо сейчас. Посмотрите, что находится вокруг. Кто здесь находится? Есть ли здесь люди, которых вы знаете или незнакомые? Есть ли здесь животные? Или здесь никого нет? Как вы чувствуете себя в этом месте. Отмечайте, как вы себя чувствуете. Чувствуете ли вы себя хорошо или не очень хорошо? Посмотрите вокруг себя, походите. (Пауза).
Когда вы осмотритесь, вы откроете глаза и снова окажетесь в нашей общей комнате. Я хотела бы, чтобы, когда вы откроете глаза, вы взяли бумагу, карандаши, краски с кистями или пастель и нарисовали то место, в котором вы были, ваше место. Пожалуйста, не разговаривайте, пока будете рисовать. Если вам нужно что-то сказать, пожалуйста, делайте это шепотом. Если вам не хватает нужного цвета, тихо подойдите и возьмите то, что вам нужно, или одолжите это у кого-нибудь. Нарисуйте место, которое вы представили себе, как Можно лучше. Если вам захочется, вы можете отразить ваши чувства по отношению к этому месту, используя цвет, различные формы, линии. Определите, где вам лучше изобразить себя в этом месте, где и каким образом - с помощью формы, цвета и символов. Я могу ничего не узнать о вашем месте, глядя на вашу картинку, но вы должны быть готовы объяснить мне. Положитесь на то, что вы увидели, когда открыли дверь, даже если это вам не понравилось. У вас будет около 10 минут. Как только вы почувствуете, что готовы, можете начинать".
Подобное фантазирование требует рассказа соответствующим голосом. Рассказ ведется медленно, с большим числом пауз, чтобы дать детям возможность представить себе вещи, которые я в рассказе прошу делать. Я часто сама закрываю глаза и сама прохожу через воображаемые события, когда рассказываю о них. Я провожу такие занятия с рисованием воображаемых событий, как с отдельными детьми, так и с группой лиц самого различного возраста, начиная от детей семилетнего возраста и кончая взрослыми. Вот несколько примеров "мест" в представлении детей и мои объяснения того, как я работаю с ними.
 
Линда, 13 лет, нарисовала спальную комнату, в которой поместила кровать, стол, кресло, трех собак на полу и картину на стене с изображением собаки. Картинка была сделана очень аккуратно.
В ней было много свободного пространства. Линда описала свою картинку. Так как она находилась в группе, другие дети задавали ей вопросы типа: "А это для чего?" - и она им отвечала. Я попросила Линду выбрать на картинке что-нибудь, чем она хотела бы быть. Она выбрала собаку на картине, висящей на стене. Я попросила Линду поговорить, как собака с картинки, и сказать, на кого она похожа и что она делает. Она описала себя: "Я картина в верхней части стены". Я спросила ее, как она себя чувствует, находясь там, наверху на стене.
Линда. Я чувствую себя одинокой, совсем одинокой. Мне не нравится смотреть, как играют те собаки.
Я. Поговори с собаками там, внизу, и скажи им об этом.
Линда. Мне не нравится, находясь здесь, наверху, смотреть, как вы играете. Я бы хотела спуститься со стены и присоединиться к вам.
Я. Неужели ты, Линда, девочка, чувствуешь себя так, как будто ты собака с картинки?
Линда. Да! Та собака - это действительно я. Я всегда чувствую себя так, будто я в стороне.
Я. Я хотела бы знать, чувствуешь ли ты себя так же здесь и сейчас.
Линда. Да, я чувствую себя так же и здесь. Но сейчас, может быть, не так сильно.
Я. Что ты делаешь здесь такое, что позволяет тебе чувствовать это не так сильно сейчас?
Линда (очень задумчиво). Да, я делаю что-то. Я не просто сижу здесь без дела, а гляжу подобно той собаке на стене.
Я спросила Линду, что написать на ее картинке, чтобы наилучшим образом характеризовать ее.
Линда. Я бы хотела спуститься со своей стены и присоединиться к ним.
Я часто прошу детей предложить мне надпись к их картинке. Их предложения часто в сжатой форме резюмируют их положение в реальной жизни. Предоставить Линде канал, позволяющий ей лучше осознать свое место в жизни, быть способной владеть ситуацией - это моя задача. Вместе с возрастающим осознанием приходит возможность изменений. На этом этапе работы Линда не только высказала вслух свое чувство одиночества и изоляции, но позволила себе выразить и нечто другое: желание присоединиться. Более того, я думаю, это проложило дорогу к тому, что она смогла взять на себя ответственность за свою жизнь, что она смогла Что-то предпринять в отношении своего одиночества.
Томми, 8 лет, нарисовал картинку с изображением младенца Иисуса, Марии и волхвов, приносящих дары (это было незадолго до Рождества). После того как он описал свою картинку, я попросила его лечь на подушки и побыть младенцем. Я сказала, что другие дети будут волхвами, а я - богоматерью. Мы разыграли маленькую сценку подношения даров и говорили о чудесном младенце. Моя собственная восторженная выдумка послужила хорошей моделью для других детей. Томми оставался очень спокойным. Когда он праздно лежал на подушках, тело его расслабилось и безмятежная улыбка на лице свидетельствовала о полнейшем блаженстве. Я спросила его, нравится ли ему быть младенцем. Он сказал, что это ему очень нравится, потому что ему уделяют столько внимания.
Я. Тебе действительно нравится привлекать к себе внимание?
Томми. Да!
Я. Ты хотел бы получить больше внимания, чем сейчас?
Томми. Совершенно верно!
Томми попросил меня написать на его картинке: "Мне нравится быть в центре внимания, получать подарки и при этом быть счастливым".
Во время предшествующих занятий Томми приходилось выбирать между тем, чтобы оставаться в группе или ждать в другой комнате из-за очень выраженных нарушений поведения. Он часто делал выбор в пользу пребывания в другой комнате, так как чувствовал, что не может контролировать себя. Во всех последующих занятиях Томми принимал участие, слушал других детей и не обнаруживал никаких нарушений поведения. Он оставался спокойным и расслабленным (ранее его рассматривали как "гиперактивного"), его вопросы и комментарии к пояснениям других детей об их картинках отличались тонкостью и пониманием. Раньше Томми всегда удавалось привлечь к себе внимание других детей неправильным поведением. Опыт, который он приобрел на этом занятии, был для него очень важен; его поведение заметно улучшалось раз от разу, и он научился завоевывать внимание благодаря замечательной мудрости, которую он оказался способным проявить в нашей группе.
Во время индивидуального занятия 12-летний Джеф нарисовал картинку с изображением замка, из окон которого выглядывали физиономии Дональда Дака и Микки Мауса. Он назвал это место Диснейлендом. Описывая его мне, он рассказал, как сильно он любит Диснейленд. Я спросила его, что подписать под его картинкой, чтобы выразить его мнение и его чувства. Он продиктовал "Мое место это Диснейленд, потому что здесь меня всё забавляет и мне нравятся персонажи. Здесь все счастливы". Я сосредоточила свое внимание на слове "забавляет" и словах "здесь все счастливы". Мы говорили какое-то время о Диснейленде и его персонажах, а потом я попросила его рассказать мне о той части его жизни, которая была не столь забавна. Он сделал это с легкостью, тогда как ранее обнаруживал сопротивление при попытках проникнуть в неприятные для него области его жизни.
Тринадцатилетняя Лиза нарисовала сцену пустыни с темой, привычной для ее рисунков и работ на песке. Лиза была приемным ребенком; правоохранительные органы считали ее потенциальной правонарушительницей, она грубо нарушала распорядок в школе, у нее не было друзей, она обходилась без общения с другими детьми, жившими в доме; ее речь, поведение и манера одеваться охарактеризовались как "хулиганистые". Ее ничто не беспокоило. На этом занятии она нарисовала пустыню, змею и нору. После того как она описала свою картинку, я попросила ее побыть змеей, наделить змею своим голосом, как если бы та была марионеткой, и описать свое существование в качестве змеи.
Лиза. Я змея. Я длинная и темная. Я живу здесь в пустыне. Я ищу пищу и затем возвращаюсь обратно в свою нору.
Я. И это всё, что ты делаешь? А что ты делаешь для развлечения?
Лиза. Ничего. Вокруг меня нет никого, с кем можно было бы поиграть.
Я. Что ты чувствуешь при этом?
Лиза. Мне очень одиноко.
Я. Лиза, ты всегда чувствуешь себя как эта змея?
Лиза. Да, я одинока.
Потом Лиза оставила свой грубовато-мальчишеский тон и начала рыдать. Мы говорили с ней в течение какого-то времени о ее одиночестве, и я рассказала ей кое-что о своем собственном одиночестве.
Четырнадцатилетний Гленн нарисовал музыкальную рок-группу, называвшуюся "Люди". Его заключение: "Фантазии, от которых я временно отказался, отчасти". Впервые за несколько недель терапии он обнаружил способность и желание проявить интерес к чему-то. Его слова "временно" и "отчасти" показали мне, что что-то в нем открыло возможность предпринять какие-то действия в отношении собственной жизни. Все наши предыдущие занятия касались его отчаяния, теперь мы начали использовать его надежды.
Часто дети стремятся рисовать места, отражающие чувства, прямо противоположные тем, которые они испытывают в настоящее время. Воображаемые сцены с замками и принцессами, рыцарями и красивыми убежищами в горах обычны в этих случаях. Когда детям помогают рассказывать о чувствах, представленных этими картинами, открывается дверь к выражению их противоположных чувств. Я иногда прошу детей нарисовать место, которое во времена детства запомнилось как прекрасное, или место, которое они знают и считают прекрасным, реальное или полагаемое таковым. И снова, как и в случае упражнения с фантазиями о пещере, я прошу их закрыть глаза и отправиться в это место, как я делала при описании первого эпизода фантазии.
Мальчик, 13 лет, нарисовал сценку того периода, когда ему было 7 лет. Я записала под его картинкой то, что он продиктовал: "Это было, когда мне было 7 лет. Мы жили в Огайо. Мой отец только что вернулся из Вьетнама. Я был счастлив. Но затем он стал заставлять меня рассказывать обо всем, что я делаю. В его отсутствия моя мать позволяла мне что-то делать без постоянного контроля. Он раздражал меня. Мои братья взбирались на деревья, а я желал им, чтобы они упали и переломали себе руки". Затем очень мягким голосом он начал говорить о своем желании быть свободным - "просто в мелочах". Этот ребенок был суетлив, его считали гиперактивным. Он действительно не мог подолгу усидеть на одном месте и часто двигался во время групповых занятий. Но когда он закончил рассказ, он лег и уснул. Во время следующих занятий мы рассматривали его картинку, его заключение, которое я записала, и обсуждали некоторые из его амбивалентных чувств, его метания между воспоминаниями об Огайо и настоящей жизнью.
Большая часть того, о чем я пишу в этой книге, касается использования фантазии. Тем, кто не убежден в чрезвычайной ценности фантазии для развития детей, я настоятельно рекомендую исчерпывающую книгу J. Singer. Он и другие авторы провели многочисленные исследования, которые достоверно показали, что дети, способные к игре воображения, имеют более высокий показатель интеллекта (IQ), легче преодолевают трудности, а развитие способности к воображению улучшает их адаптационные возможности и процесс обучения.
Обычно процесс фантазирования, то, как ребенок размышляет и действует в своем фантастическом мире, отражает его мышление и поведение в реальной жизни. Мы можем заглянуть во внутренний мир ребенка через его фантазии. Мы можем выяснить, что таится в нем или чего он избегает, а также узнать, чего ожидать от него в будущем, исходя из перспективы в его фантазиях. В этой связи мы создаем условия, способствующие фантазированию, и используем фантазию как терапевтическое средство.
Когда я размышляю о ценности фантазии для детей, я вспоминаю период собственного детства, когда фантазия принесла мне ' большую пользу. Когда мне было 3 года, я получила сильный ожог и меня вынуждены были поместить на несколько месяцев в больницу. Поскольку всё это происходило еще до использования пенициллина в медицине, мне не разрешали иметь при себе никаких игрушек во избежание инфекции (я знаю это сейчас, но никто не сказал мне об этом тогда). Более того, часы для посещений были очень ограничены, и я проводила час за часом, однообразно лежа в постели, не имея возможности ни поговорить, ни поиграть с кем-нибудь. Я пережила это тяжелое испытание, погружаясь в фантазии. Когда я лежала там, я рассказывала себе бесконечные истории, часто активно участвуя в их сценарии.
Некоторые родители интересовались у меня различиями между фантазиями и ложью. Другие проявляли беспокойство по поводу того, что их дети оказывались затерянными в мире фантазий. Ложь является симптомом какого-то неблагополучия в жизни ребенка. Это скорее способ поведения ребенка, нежели фантазия, хотя иногда оба процесса сливаются друг с другом. Дети лгут потому, что боятся увидеть себя в истинном свете, столкнуться с действительностью, как она есть. Они часто впадают в страх, сомнения, склонны к пониженной самооценке или чувству вины. Они неспособны справиться с окружающей их действительностью и поэтому прибегают к защитному поведению, и их действия могут быть противоположны их чувствам.
Часто детей вынуждают лгать их родители. Родители могут быть слишком жестокими или непоследовательными. Ребенок может быть слишком трудным, чтобы соответствовать их ожиданиям, а родители могут быть неспособны принимать ребенка таким, как он есть. Тогда ребенок вынужден прибегать ко лжи ради самосохранения.
Когда ребенок лжет, он часто верит себе. Он сопровождает фантазией поведение, приемлемое для себя. Фантазия становится способом выражения того, что в реальности вызывает у него беспокойство.
Я отношусь к фантазиям ребенка серьезно, считая их выражением его чувств. Поскольку другие люди, как правило, не слышат, не понимают или не принимают его чувств, так же поступает и он сам. Он не принимает себя и вынужден прибегать к фантазиям и последующей лжи. Поэтому в таких случаях необходимо ориентироваться скорее на чувства ребенка, чем на его поведение, начинать узнавать его, слушать, понимать и принимать. В чувствах ребенка его истинная суть. Через отражение своих чувств в окружающих он будет начинать познавать и принимать их. Только тогда можно реально оценить, во имя чего была его ложь, т. е. поведение, которое ребенок использует для выживания.
Дети сооружают мир фантазий, потому что они обнаруживают, что в их реальном мире им трудно жить. Когда я работаю с таким ребенком, я побуждаю его описывать мне его фантастические образы и представления и даже разрабатывать их так, чтобы я могла понять его внутренний мир.
У детей бывает множество фантастических представлений о событиях, которые в действительности никогда не происходили. Тем не менее, они вполне реальны для этих детей, но дети часто скрывают их, что иногда приводит к необъяснимым поступкам. Такие образные фантазии, реальные для ребенка, нередко способствуют возникновению чувства тревоги и страха. Эти чувства должны проявиться, чтобы можно было с ними работать и избавиться от них.
Существует много видов фантастического материала. Игра воображения ребенка - это форма фантазий, которую можно развить далее в импровизированных спектаклях с участием других детей. Другой способ выражения фантазии - это изложение историй в самых разнообразных формах: устной, письменной, в виде кукольных и настоящих представлений на сцене. Поэзия также может быть способом выражения фантазии. Существуют пространные, направленно развиваемые фантазии и короткие самопроизвольно возникающие фантазии. Направленные фантазии в основном проводятся при закрытых глазах, но они могут возникать и при открытых. Иногда мы выражаем фантазии в рисунках или лепке.
Иногда дети не хотят закрывать глаза. Некоторых из них пугает возможность потерять контроль над своими ощущениями при закрытых глазах. Если они возражают против предложения закрыть " глаза, я обычно им говорю: "Попытайтесь сделать это и почувствовать, что вы можете заглянуть в любое место, которое вам нужно". Обычно спустя некоторое время дети закрывают глаза, когда они убеждаются после нескольких попыток, что ничего страшного с ними не происходит. Когда я рассказываю фантастические истории, я прошу их лечь на живот и иногда это тоже помогает.
Некоторые дети просто не могут или не хотят, чтобы их искусственно вводили в мир фантазии. Некоторые не расположены к этому, другие испытывают трудности из-за ограниченных возможностей к фантазированию. Некоторые сначала думают, что это глупости. Для тех детей, у которых отмечаются трудности вхождения в процесс фантазии, полезно начать его при открытых глазах.
Richar de Mille описывает несколько отличных фантазий при открытых глазах, которым невозможно не подчиниться. Например:
"Эта игра называется "Животные". Мы собираемся поиграть с одной маленькой мышью и посмотрим, что из этого получится. Давайте представим, что где-то в этой комнате находится мышонок. Куда бы
вы хотели посадить его? Правильно, заставьте его сесть прямо и помахать вам хвостом. Сделайте его зеленым. Измените цвет; снова измените цвет. Поставьте его на лапки. Заставьте его пробежать по стене. Заставьте его вскарабкаться на стену. Заставьте его сесть на потолке вниз головой. Поверните его вправо и поместите там в верхний угол. Посадите другую мышь в другой верхний угол. Посадите других мышей в каждый из двух других углов. Посадите других мышей в четыре угла на полу. Они все там на месте? Сделайте всех их желтыми. Заставьте их всех сразу сказать: "Привет!". Заставьте их всех сказать: "Как поживаете?". Заставьте их всех пообещать вам остаться в своих углах и ждать до конца игры".
После того как я проделала это с группой детей 11-12 лет, одна девочка заметила: "Я никогда не смогу войти в эту комнату, не проверив своих мышей".
Другим полезным для начала приемом может быть просьба закрыть глаза и представить себе свою комнату (или любую другую комнату), оглядеться вокруг. Если они способны сделать это, я говорю им, что у них не будет трудностей с фантазиями. Техника каракулей, которая будет описана дальше, представляет собой другой полезный прием, чтобы помочь детям стать свободными и пофантазировать.
Я предпочитаю, чтобы дети (после того как они приобретут определенный опыт фантазирования с открытыми глазами) фантазировали с закрытыми глазами и начинаю с упражнений по медитации, как это описывалось в фантазии с пещерой. Направленные фантазии могут быть очень короткими. Merilin Maiek, моя коллега, создает собственные фантазии. У нее есть серия отличных коротких направленных фантазий. С ее разрешения здесь приводится одна из них, которую я использовала.
"Представьте себе, что вы обнаружили что-то интересное у себя на спине. Вы замечаете, что у вас растут крылья! Как чувствуют себя эти крылья на вашей спине?.. Попробуйте подвигать крыльями и посмотреть, как это ощущается... Теперь посмотрите в зеркало и похлопайте крыльями... Теперь представьте, что вы прогуливаетесь по холму с этими новыми крыльями на спине. Когда вы достигнете вершины, вы раскроете свои новые крылья и будете парить в воздухе... Что вы видите, когда летите? Каково ощущать свою способность летать в воздухе? Видите ли вы других людей или зверей? Теперь представьте, что вы собираетесь приземлиться. Когда вы приземлитесь, ваши крылья исчезнут, и вы снова окажетесь в комнате".
Шестилетний Джон нарисовал себя, держащим курс прямо на черную скалу. Он сказал: "Я сделал кое-что. Я сделал солнце и скалу. У меня есть летный шлем. Потом я направляю голову так, что она ударяется о скалу. Я чувствую тошноту. Действуй, супермен!".
Я. Тебе хочется, чтобы ты мог летать?
Джон. О, нет, нет, нет!
Я. Не чувствуешь ли ты себя так, как будто много раз в жизни разбивался?
Джон. Да!
Его сестра (находится в комнате). Он всегда оказывается в трудном положении.
Джон. Да!
Я. Приведи мне несколько примеров того, как ты оказываешься в трудном положении.
Джон начинает очень своеобразно рассказывать мне о своих трудностях.
Шестилетняя Джилл сказала о своей картинке: "У меня безобразная внешность. Я поднимаюсь в гору. У меня ноги, как у птицы. Я начинаю взлетать с горы. В своих мечтах я хотела бы быть гигантской птицей и взять с собой в путешествие всю школу. У нас в школе 150 детей. Меня зовут Джилл. Когда поднимется ветер, он будет раздувать мои перья".
Я. Ты всегда чувствуешь себя подобно уродливому человеку, Джилл?
Джилл. Да! Некоторые мальчики не любят меня, потому что считают безобразной. От этого я чувствую себя плохо.
Я. Возникает ли у тебя когда-либо желание сделать что-нибудь хорошее для каждого ученика в твоей школе, чтобы все дети любили тебя?
Джилл. Да. Такое желание я и выражала в своем рассказе.
Потом мы говорили некоторое время о том, что Джилл ощущает себя за бортом, отвергаемая детьми в школе. У нее нет друзей, хотя раньше она в этом не признавалась.
Восьмилетняя Синди сказала о своей картинке: "Я взлетаю с горы и гляжу на цветы и красивую зеленую траву, и мои крылья блестят, как серебро. Меня зовут Синди. Я хочу, чтобы я была доброй волшебницей, и потом, чтобы я могла полететь домой, вместо того, чтобы идти пешком".
Я. Расскажи мне о волшебницах.
Синди. Хорошо. Есть добрые и злые волшебницы. Злые причиняют людям зло, а добрые делают добро, и, конечно, все волшебницы могут летать.
Я. А ты злая волшебница?
Синди. Да, моя мама думает, что я такая.
Я. Твоя жизнь всегда полна цветов и красивых вещей?
Синди. Нет, только иногда.
Затем мы с Синди какое-то время говорим о том, что ее мама считает ее плохой.
Двенадцатилетняя Карен нарисовала великолепную бабочку. Она сказала: "Мои. крылья очень красивы. Я лечу над водой и горами вместе с птицами к яркой новой зеленой планете". На некотором расстоянии было нарисовано небольшое зеленое кольцо с желтыми линиями вокруг, что создавало иллюзию энергии, исходящей от планеты.
Я. Расскажи мне немного больше о своей новой планете.
Карен. Это прекрасное место. Здесь всё непривычное и зеленое и здесь нет плохих людей.
Я. А в твоей жизни есть плохие люди?
Карен. Похоже, что мир полон плохих людей.
Действительно, в реальной жизни мир представляется Карен таким. Мы продолжили сравнение этого мира и ее планеты, при этом Карен реагировала очень эмоционально.
Отличным источником фантастических идей является "Творение чудес". Эта серия состоит из четырех книг. Фантастические идеи в этих книжках замечательны. Я приспособила их для работы с фантазиями. Одна из самых любимых моих тем называется "Отпор в борьбе".
"Напишите рассказ о маленькой лодке, попавшей в сильный шторм. Дует очень сильный ветер, и волны ударяются о маленькую лодку. Попытайтесь представить себе, что вы и есть та самая маленькая лодка, и объяснить, как вы себя чувствуете. Используйте в рассказе сравнения, чтобы показать, что вы испытываете в роли маленькой лодки во время сильного шторма. Пронзительно и жалобно воет ветер, стараясь потопить крошечную лодочку. Лодка борется со стихией. Подумайте, какая борьба, подобная борьбе лодки во время шторма, происходит в мире животных. Запишите это.
Объясните, почему эта борьба животных похожа на ситуацию с лодкой во время шторма.
Представьте себе, что вы и есть эта крошечная лодочка. Расскажите, что должны делать различные части вашего тела в борьбе со штормом.
Как различные части тела сообщают вам о том, побеждаете вы или проигрываете в борьбе?
Внезапно ветер в последний раз атакует маленькую лодку и затем утихает. Лодка победила. Что в вашей жизни напоминает историю с затихшим ветром и маленькой лодкой, победившей в борьбе?
Представьте себе, что вы маленькая лодка, которая только что пострадала от сильного шторма. Какие чувства вы испытываете к шторму?
Представьте себе, что вы сильный шторм, но не можете потопить даже крошечную лодочку. Какие чувства вы испытываете к лодке?".
Есть много способов использовать эту фантазию. Мне кажется наиболее эффективным просто попросить ребенка (после упражнений по медитации и дыханию) с закрытыми глазами представить себе, что он - это маленькая лодочка во время сильного шторма. Я говорю о волнах, ветре и борьбе. Я прошу ребенка, чтобы он был лодкой, чтобы он ощущал себя лодкой, чувствовал, что происходит с ним сейчас, что будет потом. Затем я прошу его нарисовать на картинке самого себя как лодку во время шторма. При этом неизменно возникает обширный материал, касающийся места ребенка в его мире и того, как он справляется с внешним миром.
В другом упражнении мы говорим о пауке. В книге, о которой я говорю, есть фотография паутины и рассказ о том, как, будучи пауком, нужно сплести паутину в дождливый ненастный день. В группе детей я использую эту идею для того, чтобы начать рассказ с продолжением. Я начинаю с таких слов: "Жил был паук, который пытался соткать паутину в дождливый ненастный день. Тогда...". И каждый ребенок по очереди что-нибудь добавляет к рассказу. После того как рассказ закончен, я прошу детей нарисовать то, что они думают о пауке, ткущем паутину.
Один мальчик девяти лет продиктовал мне: "Меня зовут Ирвин. В моей паутине множество дырок из-за дождя, и под дождем паутина меняет цвет. Это потому, что люди обрызгали белилами паутину вместе с домом. Она поголубела. Ограда стала разноцветной. Я испытываю добрые чувства к людям, потому что они сделали мою паутину разноцветной". В процессе нашей совместной работы над картинкой он сказал нам, что чувствовал себя очень счастливым в последнее время, потому что всё у него шло хорошо.
В противоположность ему, одиннадцатилетняя девочка продиктовала: "Я очень сердита. Я не могу сплести паутину из-за этой мрачной сырой погоды. Я чувствую то, что всегда ощущаешь, если не можешь достичь цели: я чувствую себя неудачницей. Как бы я ни старалась, я не могу сплести паутину. Но я решила сплести паутину и не сдамся". Она очень легко осознала ощущение своей неудачи и излила его нам в группе.
Как различные части тела сообщают вам о том, побеждаете вы или проигрываете в борьбе?
Внезапно ветер в последний раз атакует маленькую лодку и затем утихает. Лодка победила. Что в вашей жизни напоминает историю с затихшим ветром и маленькой лодкой, победившей в борьбе?
Представьте себе, что вы маленькая лодка, которая только что пострадала от сильного шторма. Какие чувства вы испытываете к шторму?
Представьте себе, что вы сильный шторм, но не можете потопить даже крошечную лодочку. Какие чувства вы испытываете к лодке?".
Есть много способов использовать эту фантазию. Мне кажется наиболее эффективным просто попросить ребенка (после упражнений по медитации и дыханию) с закрытыми глазами представить себе, что он - это маленькая лодочка во время сильного шторма. Я говорю о волнах, ветре и борьбе. Я прошу ребенка, чтобы он был лодкой, чтобы он ощущал себя лодкой, чувствовал, что происходит с ним сейчас, что будет потом. Затем я прошу его нарисовать на картинке самого себя как лодку во время шторма (рис. 8). При этом неизменно возникает обширный материал, касающийся места ребенка в его мире и того, как он справляется с внешним миром.
В другом упражнении мы говорим о пауке. В книге, о которой я говорю, есть фотография паутины и рассказ о том, как, будучи пауком, нужно сплести паутину в дождливый ненастный день. В группе детей я использую эту идею для того, чтобы начать рассказ с продолжением. Я начинаю с таких слов: "Жил был паук, который пытался соткать паутину в дождливый ненастный день. Тогда...". И каждый ребенок по очереди что-нибудь добавляет к рассказу. После того как рассказ закончен, я прошу детей нарисовать то, что они думают о пауке, ткущем паутину.
Один мальчик девяти лет продиктовал мне: "Меня зовут Ирвин. В моей паутине множество дырок из-за дождя, и под дождем паутина меняет цвет. Это потому, что люди обрызгали белилами паутину вместе с домом. Она поголубела. Ограда стала разноцветной. Я испытываю добрые чувства к людям, потому что они сделали мою паутину разноцветной". В процессе нашей совместной работы над картинкой он сказал нам, что чувствовал себя очень счастливым в последнее время, потому что всё у него шло хорошо.
В противоположность ему, одиннадцатилетняя девочка продиктовала: "Я очень сердита. Я не могу сплести паутину из-за этой мрачной сырой погоды. Я чувствую то, что всегда ощущаешь, если не можешь достичь цели: я чувствую себя неудачницей. Как бы я ни старалась, я не могу сплести паутину. Но я решила сплести паутину и не сдамся". Она очень легко осознала ощущение своей неудачи и излила его нам в группе.
 
Ваш мир в красках, формах и линиях
В этом случае я прошу детей создать свой собственный мир на бумаге, используя для этого разные формы, прямые и кривые линии, цвета, но не изображая ничего реального. Я говорю: "Закройте глаза и войдите в свое собственное пространство. Всмотритесь в свой мир. На что он вам кажется похожим? Как бы вы изобразили свой мир на бумаге, используя для этого только линии (прямые и кривые) и формы? Подумайте о цвете в вашем мире. Сколько места займет ваше изображение на бумаге? Где на картинке вы расположите себя?".
Тринадцатилетняя Сюзен заняла своим рисунком только половину листа, оставив вторую половину чистой.  Она использовала пастель разных цветов вперемешку с темными фигурами. Ее рисунки представляли собой круглые фигуры, от которых расходились лучи, подобные солнечным; все они соприкасались с массивными черными и красными треугольниками, нарисованными кисточкой в центре лучей. Описывая свою картинку, Сюзен сказала, что сама она находится в центре рисунка, который отражает ее беспокойство, разочарования, забавные вещи и счастливые чувства. Ее беспокойство и разочарования были в темных тонах.
Один из детей. Ты можешь рассказать нам о некоторых из твоих разочарований?
Сюзен. Нет. Может быть, я сейчас и неправа, но я знаю, что они существуют.
Один из детей. Твои разочарования связаны с кем-нибудь из нас?
Сюзен. Верно... да (Сюзен затем начала рассказывать о раздражении, которое у нее вызывает один из мальчиков в группе: всё, что бы он ни сказал, ее раздражает, хотя она это скрывает; какое-то время они - она и мальчик - обсуждали эту проблему и как будто бы с ней покончили).
Я. Не хочешь ли ты наделить черный и красный треугольники твоим голосом и поговорить с другими частями рисунка?
Сюзен. Конечно. Я Сюзен и я в центре всего этого. Иногда я окружена беспокойством и разочарованием и чувствую себя ужасно, а иногда всё вокруг меня забавно и весело и я чувствую себя хорошо.
Я. Что ты можешь сказать своему беспокойству и своим разочарованиям?
Сюзен. Мне не нравится, когда вы вокруг меня. Я не хочу рассказывать о вас. Я бы хотела, чтобы вас никогда вокруг меня не было. Но иногда вы здесь находитесь, и я не могу предотвратить ваше появление. Но я вовсе не желаю говорить о вас, не хочу этого!
Я. Я знаю, что ты чувствуешь себя ужасно из-за своего беспокойства и разочарований.
Сюзен. Со мной всё будет в порядке, если только вы не будете о них сейчас разговаривать.
Я. Рада, что ты рассказала Джимми о своих разочарованиях, связанных с ним. Где они находились на твоем рисунке?
Сюзен. Вот (перечеркивает крест-накрест черным карандашом одну из фигур: теперь одним поводом для беспокойства меньше).
Я. Не хочешь ли ты сейчас стать еще каким-нибудь беспокойством или разочарованием и наделить его голосом?
Сюзен. Нет.
Я. Хорошо. Что ты можешь сказать о вещах, которые веселят и о своих приятных чувствах?
Сюзен. Вы действительно мне нравитесь. Мне нравятся приятные чувства и мне нравятся шутки. (Приятные чувства и шутки были новыми переживаниями для Сюзен.)
Я. Вижу, что таких вещей много в твоем мире.
Сюзен. Да! Я привыкла чувствовать себя несчастной. А теперь в моей жизни действительно много веселого и много приятного.
Я. Не хочешь ли ты побыть некоторыми из счастливых событий и приятных чувств? (Сюзен охотно рассказывает о некоторых вещах, которые она делает с наслаждением, и о том, какие чувства в ней они вызывают.) Есть ли здесь какие-нибудь люди (показывая на ее картинку) в твоем счастливом мире?
Сюзен. Конечно. Это мой самый лучший друг. А это учительница, которая мне очень нравится в этом году. А это моя мама, которая больше не кричит на меня так, как раньше, а это мой отец (отец Сюзен - алкоголик), который так же, как и я, многое с трудом переносит, а это моя сестра, которая в действительности не такое уж отродье (Сюзен подмигнула сестре, которая была в группе) и это вся группа, и это вы!
Я. Не хочешь ли ты рассказать о белом пространстве на твоем рисунке (ее картинка занимает только половину листа)?
Сюзен. Это для моей будущей жизни, когда я вырасту. Я не знаю, что будет, поэтому я ничего не изобразила там.
Я. Здесь очень много комнат, которых хватит для любых вещей.
Сюзен. Правильно!
Это поразительно удачный пример того, как важно не заниматься интерпретациями как таковыми. Глядя на рисунок Сюзен, я могла сказать себе, заметив, что ее рисунок смещен в одну сторону листа бумаги и что она оставила большое пустое пространство: "Ага, этот ребенок несвободен и скован. Она испугана и всё таит внутри или она лишена душевного равновесия". Некоторые из этих утверждений, возможно, верны. Может быть, Сюзен действительно чувствовала себя отгороженной и напряженной, когда изображала свой мир. Возможно, она чувствовала, что ее мир тесен, сжат и ограничен определенными рамками. Я не могу быть полностью уверена в этом, но я знаю, что после того как Сюзен попробовала визуализировать и нарисовать свой мир, а затем поделиться впечатлениями и проработать свой рисунок с нами, она оказалась способной взглянуть на белое пространство и допустила возможность, что там находится то, что произойдет дальше в ее жизни. Я почувствовала, что ее утверждение, ее голос и выражение лица в тот момент свидетельствуют об оптимизме, надежде, открытости и желанию идти навстречу жизни.
Вот другое соображение по поводу работы с Сюзен. Когда я снова перечитываю записи, я вижу, что мне, возможно, следовало бы немного дольше задержаться на "треугольнике" Сюзен, порыться поглубже в ней самой, ее переживаниях. Возможно, мне следовало бы сказать: "Стань тем треугольником и опиши себя". Мне хотелось бы попросить ее: "Побудь каймой треугольника и скажи, что ты делаешь". Возможно, она рассказала бы о том, как она защищает себя в своем мире. Я бы хотела попросить ее быть самой сердцевиной себя, центром, который казался мне таким огненным и полным энергии. Я могла бы использовать углы треугольника. При ретроспективной оценке нечего и говорить, каким ценным этот мир мог бы быть. Сейчас мне представляется, что чувство собственного Я у Сюзен можно было бы усилить, если бы я проделала это.
Томми, девяти лет, изобразил серию кривых, нечто, похожее на холмы, и огромное улыбающееся солнце, выходящее из-за холмов.  Он рассказал нам, что он - это маленькая точка за темным холмом, у самого его подножия. Некоторые из холмов были раскрашены в яркие цвета, а некоторые были темными. Он использовал кисточку, пастель, простой и цветной карандаши, чтобы достичь различных оттенков. Он сказал: "Я дорога у подножия холмов и я хочу взобраться на них. Это сделать нелегко. Некоторые холмы приятные, а некоторые трудные. Я могу отдохнуть и поиграть на некоторых холмах. Я стараюсь добраться до вершины, где солнце. Для этого потребуется много времени". Я попросила его быть солнцем и поиграть с маленькой точкой.
Томми (в роли солнца). Я вижу, как ты присел отдохнуть. Тебе нужно проделать длинный путь. И все-таки ты это сделаешь. Я всегда здесь.
Он же (в роли точки). Я стараюсь. Я чувствую, что, похоже, предстоит длинный путь. Я вижу тебя там, и ты даешь мне тепло. Я буду стараться.
Сам по себе рисунок уже говорит о многом, что уходит глубоко во внутренний мир Томми. В процессе работы с рисунком я могла бы попросить его подробнее рассказать о каждом из его холмов, о том, как он ощущает себя в качестве маленькой точки за холмом, на что это похоже - быть солнцем. Меня всегда поражает глубина чувств и внутреннее содержание, которое выражают дети младшего возраста. Когда я пишу об этом через 5 лет, я испытываю такой же трепет, как тогда, когда я впервые слышала слова Томми, отражающие его внутреннюю мудрость. Три месяца спустя после этого занятия та же самая группа, включая Томми, работала с глиной. Я объяснила детям, как делать абстрактные фигуры, которые могли бы быть их миром в настоящее время и определить с помощью символа свое место в этом мире. Томми вылепил высокую пирамиду с маленьким мячиком, покоящимся на вершине. Он описал свой глиняный мир, свои чувства во время работы с глиной и под конец сказал: "А этот маленький шарик на вершине - это я". Тот час же один ребенок вспомнил его прежний рисунок и напомнил ему об этом. С сияющим лицом Томми сказал: "У! Я полагаю, что, в конце концов, мне не пришлось слишком долго добираться до вершины!". Это поразило меня как яркое подтверждение возрастания положительного отношения Томми к его собственному миру. Это ведь был тот же самый мальчик, который во время описанной выше фантазии с пещерой изобразил сцену Рождества, чтобы привлечь внимание к себе.
Во время индивидуального занятия с 14-летним Джимом я попросила его закрыть глаза и представить себе свой мир в красках, линиях и формах. Затем я предложила ему нарисовать то, что он увидел: "Не надо изображать ничего реального, а только подумай, какие формы тебе лучше использовать, какие линии больше подходят для твоего мира? Какие цвета: темные или светлые? На что похож твой мир?". Он нарисовал большой синий ящик с толстыми разноцветными линиями внутри.
Джим. На моей картине большой ящик с множеством разноцветных кривых линий. Я не знаю, что это значит. Я просто нарисовал его.
Я. Отлично. Я хотела бы, чтобы ты был этой темной синей линией, которая очерчивает края ящика, и поговорил с вещами в ящике.
Джим. Я большой ящик вокруг тебя и собираюсь держать тебя там.
Я. Теперь пусть эти линии отвечают, на что они похожи. Что они говорят ящику?
Джим. О, мы - связка светлых изогнутых линий. Мы счастливы и можем бегать вокруг, но мы не можем выйти за пределы тебя, Потому что ты не позволяешь
Я. А что это за жирная линия? Что это может быть в твоей жизни? Есть ли что-то в твоей жизни, мешающее тебе делать то, что хочется?
Джим. Да, верно, мои родители не оставляют меня в покое. И мой отец мне много не позволяет. (Затем Джим начал говорить о некоторых вещах, которые он хотел бы делать, указывая на область вне ящика на своей картинке.) Он не дает мне выйти туда, как будто это что-то ужасное.
Я. Представь себе, что твой отец сидит здесь наверху, и скажи ему об этом. Он - этот ящик.
Джим. Хорошо. Я, пожалуй, даже рад, что ты не позволяешь мне выходить за пределы себя. Мне немного жутко (Джим по-прежнему говорил от лица линий внутри ящика; у него при этом было очень удивленное выражение лица).
Я. Стань чем-нибудь за пределами ящика и скажи, что ты собой представляешь.
Джим (рисуя несколько линий в пространстве за пределами ящика). Я пучок линий снаружи, за пределами темной линии. Джим считает, что он хочет делать то, что и я, но на самом деле ему страшно. Я куча вещей, которые дети в школе хотят, чтобы он делал, но его отец не позволит ему этого и это хорошо. Он может причинить вред себе или попасть в трудное положение. (Затем Джим добавил, глядя на меня с удивлением.) Я, пожалуй, доволен, что вокруг меня есть границы. Мои линии внутри счастливы! Мне нравится эта граница.
Семейные портреты
Очень полезны упражнения, при котором дети должны нарисовать свою семью с помощью символов или животных. "Закройте глаза и войдите в свое собственное пространство. Теперь представьте себе каждого члена своей семьи. Если бы вы нарисовали их на листе бумаги в виде изображения, напоминающего скорее какую-нибудь вещь, чем реальных людей, что бы это было? Если бы кто-нибудь из вашей семьи напоминал вам бабочку, потому что много порхает повсюду, изобразите ли вы его в виде бабочки? Или, может быть, какие-то лица напоминают вам круг, потому что они всегда окружают вас? Начинайте с того, кого вы представили первым. Если вы зашли в тупик, закройте глаза, вернитесь обратно в свое пространство и снова представьте себе свою семью. Вы можете использовать капли краски, абстрактные формы, предметы и животных, и всё что угодно, всё, что придет вам на ум".
Один мальчик нарисовал разнообразные символы своей семьи. Вот что он сказал (пояснения в скобках мои): "Я нахожусь внутри клетки в середине ее (зеленая морская звезда внутри образования, похожего на ящик). Мой брат (16 лет) считает, что он номер один (большой пурпурный круг с огромным номером один в середине). Моя сестра (12 лет) думает, что она замечательная: она обманывает всех, кроме меня (голубой круг с красным сердцем в середине, выходящими из него и охватывающими его когтистыми лапами). Моя мама замечательная (цветок). Я изобразил отца в виде мозга, потому что он считает, что знает всё. Донна (8 лет) хорошая: она не дает мне прозвищ (голубая и розовая бабочка). Мой брат (10 лет) ябедничает на меня. Он делает скверные вещи, хотя улыбается всё время. Люди не знают этого, и поэтому он выходит сухим из воды (лицо с безучастным взглядом и улыбкой). Ближе всего мне мама. Все поучают меня, дразнят, ябедничают. Я заперт в середине".
Пятнадцатилетняя девочка так рассказала о своей картинке: "Мне ближе моя мама (сердце, пронзенное стрелой), иногда она даже слишком хорошая. Она слишком легко уступает. Я думаю, она любит меня. Она берет меня в магазин за покупками и покупает мне разные вещи. Я не знаю, что чувствуют другие дети в нашей семье (брат 11 лет и сестра 13 лет). Мой брат играет в шары, и это всё, о чем он говорит. Моя сестра сладкоежка и любит жевательную резинку. Она ест слишком много. Мой отец - светило, он полон идей. Я - волны, потому что люблю плавать. Мой отец выслушивает меня, но мы постоянно затеваем споры; ему, похоже, никогда не понять, что я пытаюсь сказать на самом деле". Ее рисунок был сделан во время семейного занятия, в котором участвовала вся семья, члены которой рисовали и обменивались впечатлениями, чего они никогда не делали раньше.
В ответ на последние слова девочки ее одиннадцатилетний брат сказал: "Да, она один раз сказала папе, что она чувствует, и он похвалил ее за это, так что теперь она думает, что всегда может рассказывать о своих чувствах, и они всё время затевают споры. Я хочу, чтобы она хоть иногда молчала". Брат, который не мог терпеть постоянные конфликты, сказал о своем рисунке: "Я капелька нектара на моем любимом цветке. Мои сестры - бабочки. Мои родители-птицы. Всё находится в движении: мне нравятся вещи, которые движутся. Все счастливы, веселы, вокруг всё цветет (его рисунок включает много цветных мягких линий). Солнце курит трубку, как папа. Оно говорит: Мне нравится твоя семья там, внизу!". Очень хорошо, что папа теперь не пьянствует. Всем нам стало жить лучше. На этой неделе у нас, детей, не было ни одной драки. Четыре месяца назад я перестал воровать. Я решил, что это просто недостойное занятие. Я по-прежнему иногда попадаю в неприятное положение, но из-за пустяков. Мне нравится поддерживать мир. Мне не нравятся ссоры".
При этом после завершения картин я часто дополняю инструкцию. После того как ребенок даст общее описание, я прошу его рассказать о каждом изображенном человеке (если этого недостаточно в общем описании) или сказать что-нибудь каждому человеку на картинке, или сделать так, чтобы каждый человек сказал что-то ему. Иногда я более определенно говорю о том, что меня интересует: "Скажи каждому что-нибудь из того, что тебе нравится и что не нравится. Спроси об этом от лица каждого из людей". Я могу попросить его изобразить диалог между двумя любыми символами. Такое упражнение дает так много материала, что иногда это производит ошеломляющее впечатление. Вести разговор посредством описания картинки гораздо безопаснее и легче, чем вести разговор членов семьи друг о друге на занятиях, а также со мной во время индивидуальных занятий. То же самое упражнение (или любое другое из этой книги) можно проводить ежемесячно каждый раз с новыми ощущениями. К тому же интересно вернуться назад, взглянуть на старые картинки и поговорить с ребенком о том, что в них всё еще верно, а что изменилось.
Тринадцатилетняя девочка: "Папа самый хороший, я люблю его больше всех. Я связана с ним (желтый круг с сердцем в середине). Я круглая, похожая на него (она - круг, соединенный линией с отцом) и поэтому считаю себя толстой. Мама слишком сладкая (розовый цветок). Мой брат находится в середине рисунка и связан со всеми нами. Он пытается ладить со всеми. Мама ближе к моей сестре: они связаны друг с другом. Моя сестра - кирпичная стена (рисунок с изображением стены из кирпича), потому что трудно пробиться к ней. Я сделала ее голубой стеной, потому что это ее любимый цвет, и я хотела сделать ей приятное. Я хочу, чтобы мы стали ближе".
Часто на занятиях с семьями мы переходим от картинки к человеку. Я попросила эту девочку прямо сказать ее сестре, что хочет быть к ней ближе. Ее сестра ответила: "Между нами немного общего". Это было вначале. На более позднем занятии, когда семья нарисовала подобные картинки, тринадцатилетняя девочка нарисовала стену с отверстием в ней и сказала: "Я начинаю проникать через стену".
Одиннадцатилетняя девочка нарисовала свою семью просто в виде капель краски с кодом цветов в углу. Каждый цвет обозначал для нее что-то определенное: любимый цвет, грустный цвет и т. д. Это была ее собственная идея, но с этого времени я часто пользовалась ею в работе с другими детьми. Некоторые дети использовали формы-квадраты, круги и т. д. - вместо цветов.
Хотя большинство детей вначале не понимает слова "символ", они способны его понять и использовать. Я употребляю слово "символ" в своих инструкциях и затем даю ряд примеров его значения.
Иногда я прошу детей нарисовать их идеал семьи в виде символов. Тринадцатилетняя девочка изобразила свою семью в виде группы кругов, треугольников, точек и звезд. "Мой папа - оранжевый треугольник. Я близка ему, несмотря на то, что он не живет с нами. Мне нравится проводить с ним время. Он еще добрее с тех пор, как не живет с моей мамой. Я часто дерусь со своей сестрой и мамой. Всё время мы много спорим и браним друг друга. У нас постоянно кто-то берет верх, мы слишком часто задеваем друг друга. Иногда мне хочется уйти от всего подальше. Мой идеал семьи - это цветок здесь на рисунке. Я - оранжевая точка в середине". Девочка рассказала о ситуации в семье только тогда, когда объясняла фигуры на картинке, и указывала на них, пока рассказывала. Такое положение дел в их семье было представлено как само собой разумеющееся.
Маленькие дети, в основном младше восьми лет, предпочитают изображать людей, когда их просят нарисовать свою семью (хотя иногда они могут согласиться нарисовать животных). Попросить ребенка нарисовать его семью - традиционная диагностическая техника. Несомненно, при этом можно многое узнать о ребенке. Использование информации, касающейся отношений, для последующей работы с ребенком делает описанную технику еще более значимой и полезной для терапии. Семилетняя девочка, когда ее попросили нарисовать свою семью, упорно ошибалась. Фигуру своей матери она рисовала выше, чем фигуру отца, приговаривая при этом: "О, я сделала ошибку, моя мама ниже ростом, чем папа!". Потом она надписывала имена над изображениями и начала писать "Мама" над изображением отца. Она зачеркнула это и сказала: "О, это папа". Сначала она нарисовала отца с руками, заложенными за спину. Затем она изменила положение одной руки таким образом, что рука касалась руки матери (которую отец на рисунке обнимал сзади), и сказала: "Я должна заставить папу держать маму за руку. Так надо". (Мне стало ясно, что какие-то ее проблемы связаны с чувствами к отцу, и я посвятила несколько последующих занятий выражению этих чувств.) Затем она нарисовала маленького мальчика на некотором расстоянии от себя, матери и отца, которые теперь стояли рядом, касаясь друг друга. У младенца был круглый открытый рот. Девочка и ее мать улыбались, а на лице отца была мрачная усмешка. Я спросила: "Ребенок плачет?". Лаура ответила: "Да".
Я. Почему ребенок плачет?
Лаура. Да ведь я не беру его на руки (она нарисовала дом вокруг всей семьи, включая младенца).
Я. Ты рада, что ребенок там, в доме?
Лаура. О, да! Я люблю малыша, а он любит меня.
Я. Бываешь ли ты иногда рада, что ребенка в доме нет? (Мне представляется сейчас, когда я пишу это, что вопрос слишком сложен, но Лаура, похоже, поняла его значение).
Лаура. Иногда мне хочется, чтобы он вовсе не родился!
Затем она стала рассказывать мне о том, как ее мать позволяет ей брать ребенка на руки и ухаживать за ним, но после этого у нее болит шея. Она всё более и более откровенно выражала свои чувства и всё более спокойно воспринимала мысль о том, что может испытывать как положительные, так и отрицательные чувства к своему маленькому брату.
Похожая беседа была у меня с пятилетним Джимми. Я попросила его побыть младенцем на картинке.
Джимми. Уа! Уа!
Я. Он так кричит?
Джимми. По ночам. И я не могу спать.
Я. Да, от этого можно действительно сойти с ума.
Джимми. Да. Я не могу спать, и я устал.
Я. Твоя мама знает об этом?
Джимми. Нет, мама не знает.
Потом он гневно говорил о своей матери, которая не понимает, как младенец влияет на его жизнь. Его мать сказала мне: "О, он любит маленького. Он никогда не проявлял никакой ревности". Он действительно любил маленького брата, но брат при этом отбирал у матери значительную часть времени, будил Джимми по ночам и раздражал его. Почему-то он не смог или не пожелал выражать открыто свои чувства. Но они проявились в ночном недержании мочи и в нарушениях поведения в школе. Я попросила его поговорить с матерью и младенцем на картинке, и после того, как он выразил свои чувства, он начал рассказывать мне с гордостью, что собирается многому научить малыша: в конце концов, ведь он его старший брат!
Восьмилетний Лэнс совершал поджоги. Он нарисовал изображение своей семьи, на котором его мать, отец и сестра были рядом, а он сам далеко от них, в другом конце листа.  Глядя на эту картинку, я уже могла оценить ситуацию. Но даже если я оценила ее правильно, запись об этом в протоколе исследования ничего не дает ребенку. Если же я смогу добиться от ребенка выражения чувств, мы будем на пути к решению его проблем. После того как Лэнс описал свою картинку, назвав мне изображенных на ней людей, я попросила его рассказать мне о каждом человеке: что он делает в течение дня и что любит делать. Затем я сказала: "Ты очень далеко от остальных членов твоей семьи на картинке". Он ответил: "Да, у меня нет комнаты на их стороне".
Я. А я подумала, может быть, ты так и чувствуешь себя иногда, как будто очень далеко от них.
Лэнс. Да, иногда бывает. Я думаю, что они уделяют больше внимания моей сестре, чем мне. Они всегда кричат на меня по всякому поводу, и не важно, что я делаю на самом деле.
Это было началом нашего продолжительного общения и обсуждения его чувств. Позднее, когда я работала со всей семьей, я подняла этот вопрос (с разрешения Лэнса) и это стало для других членов семьи первым указанием на его чувства. До того он не мог серьезно обсуждать то, что чувствовал, в их присутствии. Лэнс, возможно, даже не осознавал того, что чувствовал. Часто приходится слышать от взрослых: "Мне надо дать выход своим чувствам". У детей при отсутствии этой возможности легко возникает "путаница в голове" и состояние растерянности.
Куст роз
У Stevens приводится ряд замечательных фантазий, которые можно использовать в сочетании с рисованием. Я часто использую фантазию с кустом роз. Я прошу детей закрыть глаза, войти в свое пространство и вообразить себя кустом роз. Когда я работаю с такого рода фантазиями, я даю множество подсказок и предлагаю возможные варианты. Дети с выраженными психологическими защитами, часто находящиеся в состоянии напряжения, нуждаются в таких предложениях, чтобы раскрыть себя в творческих ассоциациях. Они выбирают те предложения, которые больше им подходят, или осознают, что могут подумать и о других вариантах. Поэтому я говорю: "Какой ты куст роз? Ты очень маленький? Ты большой? Ты пышный? Ты высокий? На тебе есть цветы? Если есть, то какие? (Они не обязательно должны быть розами.) Какого цвета твои цветы? Много ли их у тебя или только несколько штук? Полностью ли распустились твои цветы или у тебя только бутоны? Есть ли у тебя листья? Какие они? Как выглядят твои стебель и ветки? Как выглядят твои корни?.. Или, может быть, у тебя их нет? Если есть, какие они: длинные и прямые или извилистые? Глубокие ли они? Есть ли у тебя шипы? Где ты находишься? Во дворе? В парке? В пустыне? В городе? За городом? Среди океана? Находишься ли ты в каком-нибудь сосуде или растешь в земле, или пробиваешься сквозь асфальт? Ты снаружи или внутри чего-либо? Что окружает тебя? Есть ли там другие цветы или ты в одиночестве? Есть ли там деревья? Животные? Люди? Птицы? Есть ли вокруг тебя что-нибудь наподобие изгороди? Если да, то на что это похоже? Или ты находишься на открытом месте? На что это похоже - быть кустом роз? Как ты поддерживаешь свое существование? Кто-нибудь ухаживает за тобой? Какая погода сейчас: благоприятная или нет?
Потом я прошу детей открыть глаза и, когда они будут готовы, нарисовать их кусты роз. Как правило, я добавляю: "Не беспокойтесь о том, хорошо ли вы нарисуете: главное, чтобы вы сумели объяснить мне то, что нарисовали. Затем, когда ребенок описывает мне свой рисунок, я записываю описание. Я прошу его описывать куст роз в настоящем времени, так, как будто он сейчас и есть этот куст. Иногда по ходу описания я задаю дополнительные вопросы (например, "Кто ухаживает за тобой?"). После окончания описания я читаю каждое утверждение и спрашиваю у ребенка, насколько его высказывания от имени куста роз соответствуют его собственной жизни.
Десятилетняя Кэрол сказала о своем кусте роз: "Я только начинаю цвести. Все цветы у меня разного цвета, потому что я волшебница. Мои корни и длинные и короткие, они перепутанные. Я волшебница, и мне не нужно, чтобы кто-нибудь помогал мне. Когда я испытываю жажцу, я вызываю дождь, и я заставляю выглядывать солнце, если влаги слишком много. На моих листьях много разноцветных бутонов. Я расту в хорошем месте, зеленом и очень солнечном. Я существую сама по себе; трава, солнце, воздух, ветер, небо - это мои друзья. Сегодня небо голубое и погода прекрасная и солнечная. У меня нет шипов, которые могут кого-нибудь поранить. Я никогда не умру".
Когда я потом перечитывала Кэрол каждое ее утверждение, она сказала: "Я только начинаю расти. Иногда мне не нужна ничья помощь. Иногда я чувствую себя одинокой. Я знаю, что умру". Многое из того, что Кэрол рассказала мне от лица куста роз, показалось мне чрезвычайно важным, поскольку я знала ее очень хорошо. Мы говорили с ней о том, что было самым важным для нее. Я должна была плавно подвести ее к рассказу о некоторых других аспектах ее чувств, например о том, каково это - быть волшебницей или хотеть быть волшебницей. Возможно, она и не захотела бы разговаривать со мной обо всем этом, что тоже было бы важно. Она обнаружила большую готовность говорить о тех вещах, которые она сама выбирала.
Девятилетний Дэвид сказал, представляя себя кустом роз: "Я маленький, но достаточно большой для розового куста. Люди ухаживают за мной и дают мне достаточно воды. У меня нет шипов. Я не люблю колоть людей, если только они не причиняют мне вреда, как мой брат. Одна из моих роз осыпалась. Мои корни маленькие, но они поддерживают меня. Вокруг меня нет других растений, люди сажают их в других местах. Вокруг меня большая изгородь, так что моему брату не достать меня. Я не позволю моему брату быть около розового куста. Ветви образуют мое имя. Некоторые розы как сердца, одно пробито стрелой. Мне нравится быть розовым кустом. На меня не ложится снег. На моем кусте много листвы, но мало роз".
Многое из того, что Дэвид сказал, он связывал со своей жизнью. Он очень сердился на своего брата. У Дэвида было также много жалоб на родителей, но теперь в роли розового куста он оказался способным почувствовать, что "люди (его родители) сильно заботятся обо мне". Я попросила его изобразить диалог между розой, которая осыпалась, и розовым кустом. В роли розы он сказал: "Я чувствую себя очень одиноким на земле, но люди поставят меня в воду и не дадут мне умереть". Он часто выражал ощущение, что его "выбросили", покинули, не замечают. И чувство, что родители любят его и заботятся о нем, было для него новым.
Восьмилетняя Джина сказала: "У меня есть красные розы, нет шипов или листьев и нет корней. Почва помогает мне. Я в Диснейленде, потому что я люблю чувствовать себя счастливой. Я нахожусь под защитой - не так, как в жизни; сторож заботится обо мне и поливает меня водой один раз в день. Сейчас солнечный день. Я хорошенькая. Иногда я чувствую себя одиноко. Сегодня вечером я собираюсь навестить моего папу. Я маленькая и густая. Я хочу быть маленькой: я слишком высокая. Здесь никогда не идет дождь - я не люблю дождя. Иногда идет снег - мне не хватает здесь снега. Я могу видеть людей. Меня окружает трава. Мне лучше расти без корней; если они захотят пересадить меня, мне будет легче. У меня всегда есть бутоны".
Иногда дети легко идентифицируют себя с розовым кустом, как это сделала Джина. Джину удочерили, а ее родители были в разводе; со времени ее разлуки с ними она ощущала сильную тревогу в связи со своим положением, беспокойство по поводу того, что с ней произойдет. Ее идентификация с розовым кустом облегчила нам начало работы по устранению этого беспокойства.
Десятилетняя Черил жила в различных приютах с тех пор, как ее мать оставила ее в возрасте пяти лет. В связи с законодательством до недавнего времени ее нельзя было удочерить. Черил была очень живым, привлекательным существом. До недавнего времени она получала терапию в связи с явлениями снохождения и выраженными ночными страхами. Она сказала о своем розовом кусте: "Я очень большая. У меня есть всякие цветы разного цвета. У меня прямые ветви. Когда они отходят в стороны, они изгибаются. Я в мягкой почве, у меня длинные корни, спрятанные очень глубоко в земле. У меня много друзей. Птицы сидят на заборе и разговаривают со мной. Вокруг меня большой черный забор, поэтому люди не могут наступить на меня или сорвать меня. Я живу во дворе. Я обычный розовый куст. У меня зеленые листья".
Я. Кто ухаживает за тобой?
Черил. Природа заботится обо мне-дождь, солнце и почва.
Я. Кто живет в доме?
Черил. Несколько человек.
Я. Ты их любишь?
Черил. Я никогда не встречала их. Они всегда куда-то идут. Я сама по себе.
Исходя из этого опыта, мы смогли открыто обсудить некоторые вопросы, которые Черил таила в глубине души. Одним из вопросов был "большой черный забор", который защищал ее. Она держалась отчужденно, и другие дети часто называли ее "снобом". Мы разговаривали с ней о людях, связанных с розовым кустом, и о ее собственных отношениях с людьми, которые заботились о ней. Это привело к выражению чувств, касающихся ее матери и проблемы удочерения. Хотя было совершенно очевидно, что эти проблемы тревожили ее, Черил предпочитала не говорить о них. Нарисованный ею розовый куст и некоторые другие аналогичные занятия что-то высвободили внутри нее. Она действительно чувствовала себя так, как ее розовый куст, но она никогда не говорила никому о своем ощущении. К концу этого занятия она сказала: "О, да, есть еще одна вещь. Добавьте: "Благодаря разнообразным цветам я знаменитый куст"".
Каракули
Е. Kramer описывает как использовать технику каракуль в работе с детьми, которые еще не достигли подросткового возраста. Я считаю, что каракули - это очень безобидный метод, предназначенный для того, чтобы помочь детям выразить откровенно что-то, таящееся внутри них. Оригинальная методика заключается в том, что вначале ребенок должен полностью использовать свое тело, чтобы выполнить рисунок в воздухе с помощью размашистых ритмических движений. Затем ребенок с закрытыми глазами рисует эти движения на большом воображаемом листе бумаги. Мне нравиться сама идея: ребенок использует огромный воображаемый лист бумаги, поставленный перед ним на таком расстоянии, что до него можно достать рукой, и на такой высоте, чтобы до него ребенок мог дотянуться. Я прошу его представить, что он держит карандаш в каждой руке и изображает каракули на этой воображаемой бумаге. Он должен быть уверен, что касается каждого уголка и каждой части листа бумаги. Это упражнение с участием всего тела, по-видимому, способствует релаксации, освобождению ребенка с тем, чтобы его каракули на настоящей бумаге были менее ограниченными.
Затем я прошу ребенка сделать рисунок каракулями на настоящей бумаге, иногда с закрытыми глазами, иногда с открытыми. Следующий шаг заключается в рассматривании каракулей со всех сторон, в отыскивании среди них форм, которые что-нибудь напоминают. Иногда дети представляют себя этими формами, шумят, говорят, что как будто смотрят на облака. Потом они стирают и дополняют ряд линий по своему выбору так, чтобы получилась картинка. Иногда дети находят несколько небольших картинок; другие выделяют и дополняют большую картину, состоящую из связанных друг с другом сцен. Дети рассказывают мне истории о своих картинках. Иногда, когда ребенок может отыскать только одну небольшую картинку, я предлагаю ему изобразить сцену, в которую будет включена эта маленькая картинка.
Восьмилетняя Мелинда нарисовала большую голову девочки. Я попросила ее побыть в роли этой девочки и рассказать о себе. Она продиктовала небольшую историю, которую я записывала по ходу рассказа. "Я девочка со спутанными волосами и я только что проснулась. Меня зовут Мелинда. Я чувствую себя как лохматая собака. Я не выгляжу хорошенькой, а могла бы, если бы мои волосы привести в порядок. Мои волосы разного цвета. Я ходила в бассейн, а мои волосы длинные, и я не надевала шапочку, поэтому они стали разноцветными. Так произошло с моей подругой: у нее волосы стали зелеными. Я хотела бы иметь длинные волосы и собираюсь их отрастить. Мне нравятся длинные волосы". Рассказ Мелинды легко перешел в ее представление о себе, ощущение того, как она выглядит и какой представляет себя, какой личностью себя ощущает.
Восьмилетняя Синди обнаружила среди своих каракуль много шляп. Вот ее рассказ: "Рассказ о шляпах. У этих шляп много проблем. У одной из них проблема в том, что на ней пуговицы, у другой, что она полиняла во время стирки, и никто не хочет ее носить. У одной шляпы проблемы в связи с пятнышками на ней, а у той шляпы с двумя макушками - дыры и заплаты, из-за этого она никому не нужна. Одна шляпа счастливая: она красивая, фиолетового цвета, и кто-то носит ее. Одна шляпа очень печальная, потому что она ободранная, и никто не хочет ее покупать. Фиолетовая шляпа-это волшебная шляпа, надев ее, вы не слышите криков. Я ношу ее". Я с интересом отметила, что все шляпы Синди были мужскими. Я не упомянула тогда об этом, хотя теперь, когда пишу о Синди, я поняла, что она могла бы сказать об этом многое. Я попросила ее представить себе, что на ней ее волшебная фиолетовая шляпа, и рассказать мне побольше о крике, которого она не слышала.
Одиннадцатилетняя Кэрол нарисовала большую утку на воде. Ее рассказ: "Я маленький утенок. У меня есть крылья, но я не могу летать. Когда я родилась, я была совсем мокрая, но сейчас у меня выросли перья и я пушистая. Я живу на воде и повсюду следую за своей мамой, и мы живем вместе с ней в парке, где есть озеро. Когда сюда приходят люди, они иногда кормят нас хлебными крошками. У меня есть лапы, а между пальцами - перепонки, с которыми легче плыть по воде". Я попросила Кэрол сравнить себя с ее уткой. Она сказала: "Я сильно изменилась с тех пор, как родилась, но мне по-прежнему нужна моя мама. Я еще недостаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно". Кэрол была ребенком, которого надолго предоставляли самой себе.
Один восьмилетний мальчик нарисовал каракулями фигурку мальчика, сидящего в середине рисунка. Изо рта мальчика, как в комиксах, выходил пузырь со словом "Ха", написанным девять раз. Я попросила его побыть нарисованным мальчиком и рассказать, над чем он смеется. Он сказал: "Я смеюсь потому, что эти каракули не позволяют никому из людей добраться до меня. Они как забор вокруг меня". Легко понять, куда мы с ним направились после этого.
Тринадцатилетний Грег испытывал большие трудности, отыскивая картинки в своих каракулях. Сначала он рассматривал одну из них, поворачивал ее снова и снова и, наконец, сказал, что здесь вообще нет рисунка. Я ответила: "Хорошо, у нас есть чистый лист бумаги, попробуй еще раз". Он изобразил каракули и затем, несмотря на тщательное изучение, опять не смог найти картинку. Поэтому я предложила ему сделать еще один рисунок. В этот раз он отыскал одно очень маленькое лицо. Потом он пошел дальше, нарисовав нескольких рыб, одна из которых попалась на крючок, спрута, пронзенного копьем, и одну рыбку, которая плавала отдельно. Он сказал: "Я фиолетовая и желтая рыбка. Все попались, а я один плаваю в безопасности". Я попросила его сочинить по его картинке простой стишок, в котором были бы слова: рыбка; фиолетовый, желтый; спокойно плавающий в одиночестве; приходящий вовремя.
Ему очень захотелось сделать другие каракули. Он снова изобразил рыбу. Он сказал: "Огромное чудовище пытается схватить эту рыбку. Друг рыбки, похожий на какое-то животное в фуражке, вытаскивает рыбку снастью, чтобы спасти ее. Я спасенная рыбка". На вопрос о том, как это связано с его реальной жизнью, он ответил по поводу первой картинки с рыбкой: "Мне удалось избежать неприятностей", а по поводу второй: "Кажется, мне удалось спастись, не попасть в трудное положение, но я не знаю, как". У Грега отмечались симптомы психосоматических нарушений (включая ночное недержание мочи), и мне открылась хорошая возможность разобраться в происхождении симптомов, используемых им для собственной защиты. Грег был очень легким в общении и спокойным, никогда не обнаруживал признаков гнева и не считал, что в его жизни что-то неправильно. Он спросил меня, почему он не смог увидеть никаких картинок в своих первых каракулях, и я высказала предположение, что, возможно, он только теперь позволил своим глазам освободиться. Он согласился и тотчас же взял свой самый первый рисунок каракулями и дорисовал руку, хватающуюся за стену. Он сказал, что это человек, который пытался перебраться через стену, но у него не было хорошей опоры и были неприятности. Потом он посмотрел на меня и сказал: "Может быть, я и пытаюсь вступить с чем-то в борьбу?".

Рисунки, изображающие гнев
Время от времени ребенок выражает свой гнев во время наших занятий, и я могу использовать это, чтобы показать ребенку, как выразить в рисунке чувства и получить большое облегчение. Один мальчик одиннадцати лет впал в состояние неистовой ярости, когда рассказывал о своем брате. Я попросила его изобразить в рисунке свои чувства в тот момент. Он схватил толстый черный карандаш и начал лихорадочно чертить им на бумаге снова и снова. Когда он выдохся, он выглядел расслабленным и спокойным.
Тринадцатилетняя девочка сделала то же самое с помощью красного и оранжевого карандашей, назвав свой рисунок "Сожжение сумасшедшего"  Однако она не выглядела расслабленной, и я заметила, что линии на ее рисунке не были плавными, как у мальчика, о котором упоминалось выше, а распадались на отдельные элементы, каждый из которых был заключен в зазубренную коробку. Я попросила ее побыть в роли одной из этих грубых красных линий, и она сказала: "Я очень сердитый, разгневанный цвет, и я взаперти". Она сказала, что временами ощущает сильный гнев, но не знает, как его выразить. Затем мы смогли обсудить, что она делает в подобных случаях, и рассмотреть приемлемые способы дать выход этому чувству.
Рисунок, сделанный другой тринадцатилетней девочкой после того, как я предложила ей изобразить на рисунке свой гнев, содержал несколько светлых ярких цветных пятен, окруженных очень жирной черной каймой. Когда я попросила рассказать мне о рисунке, она сказала: "Гнев окутывает меня. Он подавляет добрые чувства, и они не могут выйти наружу". Это заключение точно отражало ее поведение. В жизни люди редко замечали ее добрые чувства, они видели только депрессию и угрюмое настроение. Этот рисунок был первым шагом к тому, чтобы начать разбираться в ситуациях, которые заставляли ее сердиться, и помочь ей найти некоторые способы выражать чувство гнева таким образом, чтобы дать возможность проявиться и добрым чувствам. Некоторые из этих упражнений мы выполняли в моем кабинете во время рисования и лепки, но ей нужно было научиться следить за собой и за пределами моего кабинета. Она нуждалась в том, чтобы научиться в приемлемой форме выражать свое негодование по отношению к источнику, вызывавшему гнев. Это нелегкая задача для детей, которые постоянно "выпаливают" прямо и откровенно то, что чувствуют, даже если эти чувства не нравятся взрослым. Мне удалось вовлечь семью девочки в совместные занятия. Когда я пробовала сделать это раньше, она сидела в углу и оставалась мрачной; теперь она могла держаться свободно, рассчитывать на свои собственные силы и поддержку окружающих.

Моя неделя, мой день, моя жизнь
Я могу пролить свет на жизнь ребенка, попросив его нарисовать картину своей недели, дня или жизни. Картинка открывает нам путь для беседы. Одна девочка на картинке, изображающей ее день, нарисовала среди прочих вещей большой ящик, именуемый "школа", со словом "приятель", написанным прописными буквами. Она нарисовала также сердце, пронзенное стрелой, с крупными инициалами на нем - инициалами мальчика, который ей нравился. Ее чувства к школе и ее тоска по этому мальчику отнимали у нее много сил. Некоторые дети рисуют не связанные друг с другом картинки, потому что так они ощущают свою жизнь. Иногда даже без специальных инструкций дети рисуют фантастические картинки, изображающие такой день или неделю, которые они хотели бы пережить, и это дает мне представление о многом, с чем можно работать дальше.

Сквигл
Сквигл - термин, которым обозначают изображение на листе бумаги беспорядочных знаков, обычно черного цвета. Ребенка просят закончить картинку. Ребенок может потом рассказать историю, связанную с картинкой, стать картинкой, поговорить с картинкой и т. д.
Существуют адаптированные варианты этой процедуры в форме книг. В таких книгах используется множество знаков, неопределенных изображений, сделанных одним росчерком, и эти изображения должны быть закончены как картинка. В них больше намека на содержание, чем в сквигле.
D. W. Winnicott описывает метод для установления контакта с детьми с использованием того, что он называет сквигл-игрой. Его метод заключается в том, чтобы сесть вместе с ребенком за стол, положив перед собой два карандаша и бумагу. Терапевт закрывает глаза, изображает сквигл на бумаге и предлагает ребенку превратить его во что-нибудь, а ребенок в свою очередь делает для терапевта изображение, которое тот превращает во что-то. По мере продолжения игры они рассказывают друг другу о содержании своих картинок и обо всем, что они об этом думают. По данным исследований D. W. Winnicott очевидно, что в результате оригинального метода использования старой игры возникает огромное количество способов общения.

Цвета, кривые и прямые лини, формы
Мне нравится побуждать детей постарше, подростков и взрослых изображать свои чувства и ассоциации в цветах, кривых и прямых линиях, разнообразных формах. Я предлагаю им отказаться от изображения реальных вещей и перейти к выражению чувства. Один из методов, которые я для себя открыла и успешно применяю,- попросить человек или группу посмотреть на какую-нибудь вещь, представляющуюся мне очень красивой. Я могу использовать в частности цветок, лист, растение, раковину, закат солнца, если это доступно, или живопись. Любой предмет (например, игрушка или предметы домашнего быта) вызовет выражение каких-нибудь чувств.
Я также могу предложить послушать отрывок прекрасного музыкального произведения.
Иногда людям необходимо потренироваться, чтобы заставить себя расслабиться, довериться своим собственным чувствам и выражать эти чувства. Я прошу детей: "Нарисуйте картинку о том, как вы чувствуете себя каждый день в определенное вами время. Принесите картинки с собой на следующее занятие, и мы посмотрим их". Вероятно, сначала я предложу им сделать это вместе со мной. "Закройте глаза и осознайте, как вы себя чувствуете, как чувствует себя ваше тело. Как меняется ваше настроение, меняются ваши телесные ощущения. Посмотрите, каково вам сейчас. Затем выразите это на бумаге, используя только цвета, линии и формы". Я часто делаю это сама, чтобы дать детям примеры того, о чем я спрашиваю их.

Групповой рисунок
Иногда у меня бывает семья или двое детей, или даже один ребенок, с которыми я вместе рисую картинку на одном листе. "Изобразите просто ряд кругов, разнообразных форм и цветов на листе бумаги. Понаблюдайте, как вы чувствуете себя, занимаясь этим. Я буду наблюдать за всем происходящим, а затем мы обсудим результаты". Иногда возникает борьба за пространство на бумаге, и интересно наблюдать, как решается эта проблема. Уступает ли один дорогу другому, существует ли согласие, вторгается ли один на территорию другого? Детям постарше может быть дана инструкция выполнять это упражнение молча, в то время как с детьми младшего возраста нужно разговаривать. Я могу спросить: "Какие чувства возникают у вас, когда вас вытесняют из вашего пространства? Испытываете ли вы такого рода чувства в жизни? Чувствуете ли вы себя подобным образом дома?". Состояние ребенка во время этого упражнения часто достаточно хорошо отражает его состояние в жизни.
Я прошу большую группу детей вместе нарисовать картинку. Существует несколько способов выполнения этого задания. Например, в группе из восьми детей я раздаю каждому по листу бумаги и прошу начать рисовать. Затем по моей команде рисование прекращается, и лист бумаги передается следующему, который добавляет к картинке что-то свое. Цикл повторяется, пока не будут закончены все восемь рисунков. Затем можно рассматривать их и рассказывать о них. Дети получают удовольствие от этого упражнения. Они веселятся, рассказывая о том, какой им представляется картинка, и делятся впечатлениями о том, какие штрихи к групповой картинке они добавили.
Другой способ создания групповой картинки требует только одного листа бумаги, но каждый должен ждать, пока другой ребенок в свою очередь добавляет что-то к изображению. Как и при рассказе в групповом варианте, ребенок может рассказывать о том, что он делает, в то время как другие наблюдают за ним и слушают. Иногда я начинаю рисунок сама с какой-либо специфической темы. Или я начинаю с изображения линии, формы или пятна краски и рассказываю об этом. Один из детей продолжает рассказ, по ходу добавляя что-то к моему рисунку, и так по кругу. Опять-таки наиболее интересно здесь состояние каждого ребенка. Я могу начать так:
"Когда то здесь жил да был маленький красный кружок. Он был один в большом пространстве. Однажды...". В свою очередь ребенок может продолжить: "Однажды пришел фиолетовый квадрат и сказал кружку: "Не хотел бы ты поиграть со мной?". Кружок ответил: "Да", и они начали играть". Следующий ребенок говорит: "Зачем пришел большой черный треугольник и начал толкать кружок и квадрат?" (черные линии отходят от треугольника к кружку и квадрату, как бы выражая толчки). Когда рисунок закончен, я спрашиваю ребенка, который нарисовал кружок, как чувствовал себя кружок, когда его толкали, и толкал ли он когда-нибудь других в реальной жизни. Специфический материал, подобный этому, может и не раскрываться в групповом рисунке, но это не столь существенно. Важно то, что происходит при рисовании: сотрудничество в группе (или его отсутствие), терпение или нетерпение отдельного ребенка и т. д. Не следует также мешать шуткам, которые почти наверняка окажутся частью такого упражнения. Многие дети с проблемами эмоционального характера нуждаются в более радостных переживаниях для поддержания вкуса к жизни.

Рисунок на свободную тему
Дети часто предпочитают рисовать или писать красками то, что хочется им самим, а не то, о чем их просят. Это не уменьшает ценности терапевтического процесса; важно то, что находится на переднем плане для самого ребенка.
Девятилетний Аллен нарисовал очень большого динозавра и говорил о своей огромной силе и могуществе, что резко контрастировало с беспомощностью, которую он испытывал в жизни.
Шестилетний Филипп нарисовал дом и автобус поблизости от него. Он рассказал очень детально разработанную историю о том, откуда автобус привез его.
Тодд, пяти лет, нарисовал большой цветок рядом с деревом. Я попросила его поговорить с ними. Он сказал: "Ха, дерево и цветок. Я хочу говорить с вами. Ха, дерево и цветок. Я люблю вас. Вы растете большие и высокие. Не думаете ли вы, что в один прекрасный день я тоже вырасту большим и высоким?". Я записала его высказывания на картинке, пока он говорил, зачитала их ему после того, как он закончил рассказ. Мы обсудили его переживания, касающиеся его роста, и затем он попросил меня добавить к уже написанному ответ на его собственный вопрос: "Да".
Пятилетний Карл нарисовал несколько абстрактных форм. Он посмотрел законченный рисунок и продиктовал: "Это детский бассейн, а тот - для пап и мам, а также больших людей. Я буду ходить в большой бассейн, потому что я большой". От этого мы перешли к обсуждению того, как было, когда он был маленьким. "Я жил со своими мамой и папой". (В это время он жил у приемных родителей.) На следующем занятии он дал заключение к другой картинке. "Это большой бассейн для великана. В нем плавает великан. Это всё". Он восторгался тем, что становится великаном. Еще об одной картинке он сказал: "Это колорадский жук без глаз. Это краб. Это Кинг-Конг. Это ядовитый паук. Он надоест некоторым людям и ребенок убьет его. Он не хочет стать убитым чудовищем". Карл начинал признавать и ощущать свое чувство гнева и обретать уверенность в своих силах.

Живопись
Живопись обладает специфической терапевтической ценностью. Подобно тому, как растекается краска, часто ведут себя и эмоции. Дети получают удовольствие, когда они пишут красками. Они часто не имеют возможности возобновить этот опыт после того, как перестают посещать ясли и детский сад. Если они и рисуют красками, то только из маленьких баночек с акварелью. Дети любят свойство красок струиться и блеск различных цветов. Им нравится писать красками, и часто я предлагаю им, чтобы они просто изобразили краской что-нибудь, а я тем временем буду ждать и смотреть, что происходит.
Семилетняя Нэнси нарисовала небо с облаками и большой летящий самолет. Когда она закончила, мы говорили о ее рисунке и полете. Она подхватила кисть и сделала пятно из краски на одном из окон. "Это моя мама",- сказала она. Я попросила ее рассказать побольше о том, куда направлялась ее мать. "Моя мама находится в самолете. Она куда-то летит, но я не знаю куда". Я попросила ее сказать что-нибудь своей матери в самолете. "Я не хочу, чтобы ты улетала и покидала меня". Я спросила ее, говорила ли она об этом своей матери когда-нибудь. (Они с матерью жили только вдвоем.) Тогда открылся ее страх быть покинутой. "Нет, я не говорила моей маме; я только один раз сделала это, и она сказала, что это глупо". Этот страх, который был связан с разводом родителей, дальним переездом и разлукой с отцом, а также другими близкими, должно быть, привнес многое в привычку Нэнси хныкать и ее потребность цепляться за мать. Когда я обеспечила выход ее чувствам и предоставила ей возможность убедиться в том, что эти чувства принимаются всерьез, удалось произвести на Нэнси огромное впечатление. Я посвятила этому несколько занятий, давая ей возможность сконцентрироваться на своих чувствах, предлагая ей рассказывать различные истории, рисовать картинки или разыгрывать сценки, в которых она изображала себя покинутой, или заставляя ее сочувствовать по этому поводу маленькой кукле и спрашивая ее, что она может сделать.
Поскольку оттенки, цвет и жидкая консистенция красок соответствуют состоянию чувств, я иногда прошу ребенка нарисовать картинку о том, как он чувствовал себя в тот или иной момент или как он чувствует себя, когда печален или весел. По-видимому, детям легче всего изображать свои чувства красками. Когда они берут пастель или фломастер, они могут представлять всё в более наглядной и характерной форме.
Я попросила девятилетнюю Кэнди нарисовать, как она чувствует себя счастливой и печальной. На одной стороне листа бумаги она изобразила красками абстрактный рисунок, о котором позже сказала: "Я чувствую себя особняком и открыто. Я чувствую себя, словно нахожусь повсюду. Пятна краски - это мои чувства, которые приходят и уходят, это разные чувства, но главным образом приятные". О рисунке на другой стороне листа она сказала, рассматривая свои линии и цвета: "Я ощущаю нервозность, как будто внутри пробегает маленький черный жучок или сороконожка. Эта картина изображает такое состояние, когда я думаю, что нужно отложить решение на утро".
Тринадцатилетний мальчик написал красками очень большую картинку о том, как он чувствует себя после того, как обмочится в постели. Рисунок состоял из больших голубых, черных и серых пятен. Перед тем, как он начал рисовать, я спросила его, каким образом он чувствует это. Он пожал плечами и сказал: "Я не знаю".
Маленькие дети любят рисовать без инструкций. Они становятся очень сосредоточенными, когда распределяют и смешивают краски. Потом они описывают то, что видят, в форме фантастического рассказа. Шестилетний Джон сказал о своей картинке: "Это машина, из которой что-то вытекает. Это трубы, из которых выходит смазка. Это трубы, из которых течет масло. Это горячее масло, и вы не сможете дотронуться до него". Я попросила его побыть в роли этой машины и снова рассказать мне о его смазке. Он энергично это изобразил. "Да, - сказал он, - я забрызгаю маслом всех, кто будет беспокоить меня". Затем он поднялся с места и стал ходить по комнате, согнувшись, вытянув руки, гримасничая, сплевывая и сердито выкрикивая: "Я вам задам! Погодите!". Наконец, он сел на пол рядом со мной, и мы поговорили с ним немного о его чувстве гнева.
Другой шестилетний мальчик использовал преимущественно черную краску. Справа, ближе к краю, было небольшое кольцо яркого цвета. Он сказал: "Это нефть и вода. Нефть попадает сюда, а туда попадает вода из океана" (показывая на цветное кольцо). Я предложила ему провести беседу нефти с океанской водой. Он сказал от имени нефти: "Не приближайся ко мне. Я отравлю тебя. Ты получишь всю грязь". Когда я позже спросила его, напоминают ли чем-то нефть и вода его чувства, он сказал: "Эта нефть - тогда, когда я сержусь! Не подходите ко мне, когда я разгневан!". У этого мальчика были по всему телу корочки от расчесов и ранки, которые он наносил себе: до настоящего времени это был для него единственный способ как-то выразить свой гнев. У нас с ним было много занятий с красками и другими средствами, чтобы помочь ему выразить свой гнев, не причиняя себе вреда.

Живопись с помощью пальцев
Живопись с помощью пальцев и лепка вызывают сходные тактильные и кинестетические ощущения. Живопись с помощью пальцев относится к числу тех видов занятий, применение которых, к сожалению, обычно ограничено дошкольным возрастом. Такая живопись обладает многими достоинствами. Она успокаивает и расслабляет. Рисующий может сделать пробные рисунки и картины и быстро их стереть. Ему не грозят неудачи, не требуется большого искусства. Он может рассказать какую-нибудь историю по рисунку, который он считает законченным, или рассказать о том, что ему напоминает картина. Я сама делала рисунки пальцами с помощью порошка плакатной краски, смешанного с жидким крахмалом. А разве вы никогда не пробовали рисовать пальцами, используя вазелин, застывший крем или шоколадный пудинг?
Десятилетний Филипп на наших занятиях часто рисовал пальцами. Это был беспокойный ребенок, которому было очень трудно сидеть тихо на занятиях. Он часто толкал других детей, со всеми ссорился, у него отмечались выраженные нарушения двигательной координации. Однако во время рисования пальцами он был поглощен этим процессом, выглядел спокойным и довольным, глубоко дышал. В течение многих занятий по рисованию с помощью пальцев он так и не закончил ни одной картинки. Тем не менее, он начал рассказывать мне о своей жизни, о чувствах, которые он испытывал к самому себе, чувстве гнева по отношению к своим родителям и воспитателям.
В конце концов, Филипп нарисовал с помощью пальцев законченную картинку. На его картинке было изображено лицо клоуна. Я попросила его рассказать мне какую-нибудь историю об этом клоуне. "Мой клоун заставляет людей смеяться. Каждому он кажется смешным, но сам он чувствует грусть. Он должен разукрашивать свое лицо и надевать смешную одежду, чтобы вызывать смех у людей, но они, возможно, стали бы плакать, если бы он изображал то, что представляет собой в жизни, и каждый сочувствовал бы ему". После этого Филипп впервые смог поговорить об отчаянии, которое он ощущал.

Живопись с использованием ног
Живопись с помощью ног? Да, рисунки ногами. Ноги обладают тонкой чувствительностью, но большую часть времени они заключены в обувь, в которой не могут ничего чувствовать. Lynn Pelsinger, консультант по вопросам брака, семьи и детей, использует такую живопись, работая с группами детей в специальных классах школ. Она просит детей снимать ботинки и носки, что, к сожалению, не очень-то поощряется в школах, и описывать, как чувствуют себя их ноги теперь, когда они стали свободными. После того, как эта идея усвоена, она просит их рассказать о том, что они могли бы изобразить с помощью ног. Затем она расстилает на полу плотную бумагу и ставит маленький лоток с краской. Она показывает детям, как определить требуемое количество краски и смотреть, что получается при использовании краски. Дети какое-то время упражняются в этом занятии, а затем переходят к рисованию, используя все части ног, прохаживаясь по бумаге, чтобы получилось множество отпечатков, делая изображения с помощью разных пальцев, пяток, боковых поверхностей ступни, пытаясь отметить характерные для каждой ноги различия.
Иногда L. Pelsinger осуществляет постоянное руководство процессом, предлагая детям описывать, что они рисуют, в других случаях дети свободно экспериментируют. Ведро с водой, чтобы вымыть ноги, и полотенце, чтобы их вытереть, все время находятся под рукой. Когда занятие заканчивается, все садятся рядом и рассказывают о своих впечатлениях. L. Pelsinger утверждает, что деятельность никогда не связывается только с руками или ногами. Возникает ощущение успокоения и радости, осознание вовлеченности в особую деятельность, что в условиях школы воспринимается как привилегия.
Существуют различные способы живописи ногами. Дети могут выполнять рисунки индивидуально, делать групповые картинки и фрески. Творчество в процессе группового взаимодействия плодотворно для последующего обсуждения. L. Pelsinger рассказывает о том, как она воспринимает ноги ребенка и обувь после первого вводного занятия и после рассказов детей о своих ногах, ботинках, носках, ходьбе и беге. Она стала обращать внимание на то, как ходят дети. Некоторые из них с рваными носками имели такой вид, словно шагали по стеклу. Дети с неудобной обувью или носками отличались плохим, ворчливым характером; может быть вы тоже это замечали. L. Pelsinger отметила, что после дождя эти дети стали выбирать окольную дорогу, чтобы по пути в школу промочить ноги, поскольку они знали, что в этом случае обувь придется снять. Когда дети заняты рисованием с помощью ног и потом моют их, L. Pelsinger помогает им вытирать ноги полотенцем и заставляет детей вытирать ноги друг другу. Массаж ног, который при этом происходит, может быть приятным и успокаивающим, и детям это нравится (она заметила, что после дождя дети также охотно вытирают голову полотенцем, растирая кожу головы).

Моя рабочая модель
Число методов, облегчающих детям выражение их чувств, при использовании рисования, бесконечно. Независимо от того, что ребенок и я выберем для своих занятий, моя основная цель всегда одна и та же: помочь ребенку начать осознавать себя и существование в своем мире. Каждый психотерапевт находит собственный стиль, собственный путь к достижению равновесия между руководством, направлением занятий в нужное русло, с одной стороны, и следованием туда, куда ведет ребенок,- с другой. Предложения, представленные здесь, предназначены просто для того, чтобы продемонстрировать вам бесконечное количество возможностей, которые вы можете сами свободно и творчески применять. Это означает, что моим предложениям не нужно следовать механически. Работа с ребенком - это процесс, который требует осторожности и деликатности. Процесс, при котором то, что происходит в вашей душе (душе психотерапевта) взаимодействует с происходящим в душе ребенка. Картинки можно использовать бесконечным числом способов и для самых разнообразных целей. Рисование как таковое, даже без какого-либо вмешательства терапевта, - это мощное средство самовыражения, которое помогает осуществить самоидентификацию и обеспечивает путь для проявления чувств. С этого момента психотерапевтический процесс может проходить следующие стадии.
  1. Предпринимаются действия, направленные на то, чтобы ребенок делился своими ощущениями, возникающими при рисовании - чувствами, касающимися подхода к выполнению и решению задачи, к самой работе, к процессу рисования. В результате ребенок начинает лучше осознавать себя.
  2. Психотерапевт стремится к тому, чтобы ребенок поделился впечатлениями о самом рисунке, описывая картинку присущим ему образом. Это следующий этап осознания себя.
  3. На более глубоком уровне самопознание ребенка углубляется благодаря обсуждению вопросов, относящихся к разработке частей картинки, их более четкому выделению, достижению большей ясности путем описания формы, цвета, образов, предметов, людей.
  4. Психотерапевт просит ребенка описать картинку так, как будто картинкой является он сам, с использованием слова Я.
    Например: "Я - картинка, по всей моей поверхности расположены красные линии, а в середине находится голубой квадрат".
  5. Выбираются специфические предметы на картинке, для того чтобы ребенок их идентифицировал с чем-нибудь: "Будь голубы? квадратом и опиши себя: на что ты похож, каковы твои действия и т. д.".
  6. В случае необходимости задают ребенку вопросы, чтобы облегчить ему выполнение задачи: "Что ты делаешь?", "Кто пользуется тобой?", "Кто тебе ближе всех?". Эти вопросы помогают входить в рисунок вместе с ребенком и открывают различные пути установления отношений и реализации терапевтического процесса.
  7. На этом этапе достигается дальнейшая концентрация внимания ребенка и обострение осознавания путем выделения и детального рассмотрения одной или нескольких частей рисунка, ребенок побуждается к максимально углубленной работе со специфической частью картинки, особенно если у него достаточно энергии и вдохновения или если отмечается необычный недостаток их. Вопросы часто помогают в этом: "Куда она идет?", "О чем думает этот кружок?", "Что она собирается делать?", "Что произойдет с этим" и т. д. Если ребенок говорит: "Я не знаю", не отступайте, перейдите к другой части картинки, задайте другой вопрос, дайте свой собственный ответ и спросите ребенка, правильно это или нет.
  8. Ребенку предлагается вести диалог между двумя частями его картинки или двумя соприкасающимися либо противоположными точками (такими, как дорога и автомобиль или линия вокруг квадрата, или счастливая и печальная сторона образа).
  9. Психотерапевт просит ребенка обратить внимание на цвета. Излагая свои предложения о том, как нарисовать картинку, пока ребенок сидит с закрытыми глазами, я часто говорю: "Подумай о цветах, которые ты собираешься использовать. Что ты подразумеваешь под яркими цветами? Что для тебя значат темные цвета? Будешь ли ты использовать яркие или матовые цвета, светлые или темные тона?". Один ребенок изобразил свои затруднения темными, а свои счастливые минуты - яркими светлыми цветами; при этом отмечались также различия в интенсивности нажима на карандаш при использовании различных цветов. Я могу сказать: "Эта часть выглядит темнее, чем те", чтобы стимулировать выражение чувств, или "Это выглядит так, как будто ты сильно давил на карандаш". Я хочу, чтобы ребенок осознавал настолько, насколько это возможно, что именно он делал, даже если он не хочет разговаривать об этом.
  10. Осуществляются наблюдения за внешними проявлениями поведения: особенностями оттенка голоса ребенка, положением тела, выражением лица, жестами, дыханием, паузами. Молчание может означать контроль, обдумывание, припоминание, репрессию, тревогу, страх или осознавание чего-либо. Используйте эти признаки в последующей работе. Ниже приводится пример наблюдения за внешними проявлениями, которые были самым важным из отдельно взятых факторов, способных прояснить трудную ситуацию.
    Пятилетнюю Синди привели ко мне на прием в связи с расстройствами сна. На нашем первом занятии я попросила ее нарисовать свою семью, и она нарисовала себя, свою сестру и мать очень охотно. Я знала, что ее мать и отец были в разводе, что она регулярно виделась с отцом. Я дала ей другой лист бумаги и сказала: "Я знаю, что твой папа не живет с вами, но он остается членом вашей семьи, поэтому не хотела ли бы ты нарисовать его?". На минуту страх промелькнул на ее лице, но так же внезапно исчез. Я успела заметить выражение этого чувства и мягко сказала: "Ты чего-то боишься, когда я прошу тебя сделать это". Она как бы вскользь бросила реплику: "Да, Джил живет там тоже". Поэтому я сказала: "О, хорошо, а как насчет того, чтобы нарисовать твоего папу и Джил на другом листе?". Она счастливо заулыбалась и продолжила работу. (Казалось, что ей было нужно мое разрешение.) Ей нравилась Джил (факт, который вытекал из ее диалога по семейной картинке), но Джил не нравилась ее матери. Эта пятилетняя девочка ощущала ответственность за чувства своей матери и поэтому опасалась включать Джил в свою первую картину. Когда я сказала: "Я полагаю, твоя мать не так уж сильно не любит Джил", она кивнула головой и взглянула на меня с опаской и настороженностью.
    С разрешения Синди я попросила ее мать присоединиться к нам. Мне захотелось рассказать ей о том, что в связи с ее негативным отношением к Джил Синди не пожелала озаглавить свою картинку, чтобы не обнаружить положительных чувств к Джил, и что нужно дать понять Синди, что каждый имеет право на свои собственные чувства. То, что Синди нравится Джил, это в порядке вещей, даже если ее мать не испытывает таких чувств. Используя эти новые представления, мать Синди смогла сделать так, чтобы ее чувства перестали накладывать какие-либо обязательства на дочь, и с этого времени мы больше не виделись с Синди. Этот пример показывает возможность быстрого получения результата, если учитываются даже незначительные внешние проявления переживаний.
  11. Психотерапевт работает над идентификацией, помогая ребенку "отнести к себе" то, что он говорит, описывая картинку или ее части. Я могу спросить: "Ты когда-нибудь испытывал что-нибудь похожее?", "Ты когда-нибудь делаешь это?", "Относится ли это каким-либо образом к твоей жизни?", "Есть ли тебе, что сказать в роли розового куста, из того, что ты мог бы сказать как человек?". Подобные вопросы можно задать в самой разнообразной форме. Я стремлюсь задавать их очень осторожно и мягко.
    Дети не всегда четко представляют себе свою жизнь, собственные чувства и переживания. Иногда дети сдерживают себя и очень боятся выражать свои чувства. Иногда они не готовы к этому. Иногда вдруг оказывается, что они готовы излить чувства, возникшие при рисовании, хотя не переносят содержание картин на себя, но рассказывают таким образом, что я понимаю, что они хотели бы сказать. Они выражают то, в чем они испытывают потребность, то, чего они хотят, но в своей собственной манере.
  12. На этом этапе рисунок откладывается, и прорабатываются реальные жизненные ситуации или рассказы, вытекающие из рисунка. Иногда ситуация выясняется очень быстро с помощью прямого вопроса ("Это относится к твоей жизни?"), а иногда у ребенка возникают спонтанные ассоциации, связанные с какими-либо событиями его жизни. Иногда, если ребенок внезапно замолкает или изменяется в лице, я могу спросить: "Что случилось?". И ребенок начинает рассказывать о каких-либо событиях своей теперешней жизни или о своем прошлом. А иногда он отвечает: "Ничего".
  13. Психотерапевт выясняет, нет ли пропусков или пустых мест на картинках, и обращает внимание на это.
  14. Психотерапевт останавливается на тех вещах, которые выходят на первый план для ребенка, или заостряет внимание на том, что ему самому кажется наиболее важным. При этом я проявляю большой интерес и настойчивость. Иногда, обсуждая полученный материал, я рассматриваю противоположные возможности. Мальчик, который нарисовал Диснейленд во время фантазии с пещерой, ударение сделал на своем удовольствии и веселье, характерном для этого места. В противоположность этому я сказала: "Я подозреваю, что в твоей жизни нет такого количества приятных и веселых вещей".
Обычно я работаю с тем, что ребенку легче и приятнее, прежде чем перейти к более сложным и неприятным разделам. Я считаю, что если мы начинаем разговаривать с детьми о более легких вещах, они становятся откровеннее и в беседе о более сложных. При разборе картинок, на которых они по моей просьбе рисовали на одной стороне печальные образы, а на другой - радостные, часто оказывалось, что им труднее поделиться своей печалью до того, как они выразят положительные эмоции. Однако это верно не во всех случаях. Иногда дети, которые таят в себе гнев, испытывают потребность дать ему выход до того, как они обнаружат положительные эмоции.
Я часто выбираю варианты работы, сообразуясь с тем, что является значимым для меня самой. Когда я общаюсь с ребенком, я могу ощущать грусть или некоторый дискомфорт. Или меня поражает поза ребенка во время его рассказа, и я концентрирую внимание на этом.
Когда я вижу детей, обнаруживающих те или иные расстройства, я знаю, что имею дело с нарушением естественного равновесия и функционирования всего организма и личности. Задача терапии может быть определена как возвращение сбалансированности и восстановление нарушенных функций.
Содействие нормальному развитию и личностному росту ребенка является составной частью моей рабочей модели. Ребенок в очень большой степени живет своими чувствами: он приходит в восхищение от нового осознания запаха и звука, света и цветов, вкуса и ощущений от прикосновения. Он наслаждается чувствами и преуспевает в этом. Когда ребенок начинает осознавать свое тело, он узнаёт, что может прикасаться к предметам, доставать их, хвататься за них, ронять их. Он двигает ногами, руками и телом, контролирует движения и овладевает ими в совершенстве. В то время как его ощущения и тело достигают новой ступени совершенства, то же происходит и с чувствами. Ребенок не делает никаких усилий, чтобы скрыть свои чувства, он выражает их целиком. Когда маленький ребенок сердится, мы узнаем об этом. Когда он доволен, мы знаем это. Мы знаем, когда он" обижен или напуган, когда он спокоен и доволен. Он узнает те звуки, которые слышал, а затем начинает отдавать себе отчет в том, что уже может начать устанавливать связь с другими людьми, чтобы дать знать о своих потребностях сначала звуками, потом словами и предложениями. По мере развития интеллекта он начинает проявлять любопытство, выражать мысли. В течение всего этого времени он достигает все большей искушенности в чувствах и телесных ощущениях. У ребенка пока еще не возникает проблем, связанных с самооценкой, он просто существует. Что касается каждого из чувств, то они начинаются на уровне экзистенциального бытия.
Здоровое непрерывное развитие ощущений, тела, чувств и интеллекта ребенка - это основа его чувства Я. Сильное чувство Я позволяет устанавливать хорошие контакты с окружением и людьми в этом окружении.
Дети вскоре убеждаются в том, что жизнь далека от совершенства, что мы живем в мире, полном хаоса, в мире противоречивом и двойственном. Более того, люди, которые растят детей, имеют свои собственные трудности, с которыми они борются. Дети обучаются преодолевать трудности и использовать свои компенсаторные возможности. Многие в своей жизни всё делают достаточно хорошо, растут и обучаются. У многих это не получается.
Я считаю, что большинство детей, нуждающихся в помощи, обычно имеют одну особенность: выраженное в той или иной степени нарушение способности к установлению контактов. Для установления контактов необходимы: осязание, слух, обоняние, вкус и зрение, мимика, жесты и слова. Дети с болезненными явлениями не могут эффективно осуществлять одну или более функций, обеспечивающих возможность их контакта со взрослыми людьми, встречающимися в их жизни, другими детьми и своим окружением в целом. В том, каким образом мы устанавливаем наши контакты, проявляются наши возможности и наши слабости. Поскольку достаточная сила Я предполагает хорошие способности к контакту, неудивительно, что почти каждый ребенок, которого я вижу на своих терапевтических занятиях, не слишком высокого мнения о себе, хотя он может делать всё возможное, чтобы скрыть этот факт. Маленькие дети не возлагают вину за свои проблемы на родителей или окружающий мир. Они считают, что они сами плохие, что они делают что-то неправильно, что у них недостаточно приятная внешность или они недостаточно нарядны. И тем не менее, на каком-то уровне существует сильное желание выстоять и преодолеть это. И еще существует что-то присущее самой природе ребенка, что невозможно подавить.
Дети в какой-то степени сами защищают себя. Некоторые из неприятной ситуации стремятся уйти. Другие, чтобы поддержать себя и сделать свою жизнь легче и уютнее, создают фантастические образы. Некоторые играют, работают, учатся, как ни в чем не бывало, игнорируя свои болезненные переживания. Некоторые защищаются, стремясь выделяться каким-то образом; такие дети стараются привлечь к себе внимание, что часто сопровождается тенденцией к усилению тех самых поведенческих проявлений, которые более всего не переносят взрослые.
Дети делают всё возможное, чтобы выстоять и преодолеть трудности. Резкость в поведении детей может свидетельствовать о личностном росте. Сталкиваясь с затруднениями или нарушениями естественного функционирования, они выбирают такие варианты поведения, которые, с их точки зрения, помогут преодолеть трудности. Они могут проявлять агрессивность, враждебность, гнев, чрезмерную активность. Они могут уходить в свой собственный мир. Они могут разговаривать очень мало или вообще не разговаривать. Они могут опасаться всех и всего, а также отдельных вещей, которые затрудняют их жизнь или жизнь значимых для них людей. Они могут становиться необычно вежливыми и "хорошими". Они могут быть несносными в своих приставаниях к взрослым. Они могут мочиться в постели, обнаруживать симптомы астмы, аллергии, тики, боли в желудке, головные боли, подверженность несчастным случаям. Поступки детей, с помощью которых они пытаются удовлетворить свои потребности, бесконечно разнообразны.
Когда ребенок достигает подросткового возраста, подобное поведение приобретает еще более выраженный характер или переходит в новую форму с лживостью, беспорядочными знакомствами, злоупотреблением алкоголем и наркотиками. За этими попытками преодоления трудностей всегда скрываются нереализованные потребности, что в результате приводит к нарушению чувства Я.
Иногда ребенок ведет себя в жизни в соответствии с идеями, не принадлежащими ему самому. Дети часто вырастают, веря в то, что они слышат о себе, принимая на веру ошибочную информацию. Например, ребенок может считать себя глупым, потому что его отец, будучи рассерженным, назвал его глупым. Он может решить, что он неуклюжий, когда родители смеются над ним, если он роняет вещи, или постоянно проявляют раздражение во время его попыток сделать что-нибудь. Дети часто относят к себе характеристики и описания, услышанные от других, и действуют в соответствии с ними. Тогда моя задача как психотерапевта - помочь ребенку отделить себя от внешних оценок и ошибочных представлений о себе, помочь ему заново открыть свое собственное бытие.
Поэтому, когда бы я ни работала с ребенком, подростком или даже со взрослым человеком, я знаю, что нам необходимо вернуться назад, вспомнить прошлое, восстановить его, обновить и усилить то, что он когда-то имел, будучи ребенком, но сейчас, по-видимому, утратил. Когда его чувства пробудятся, когда он снова начнет познавать свое тело, он сможет распознавать, принимать и выражать свои утраченные чувства. Он учится пользоваться возможностью делать выбор и высказывать свои желания и потребности, мысли и соображения. Когда он осознаёт, кто он, и понимает различие между собой и вами, он может вступать с вами в контакт, и вы увидите это независимо от того, сколько этому человеку лет: три или восемьдесят три.
Я работаю над тем, чтобы создать у ребенка чувство Я, усилить функции общения, улучшить его контакт со своими ощущениями, телом, чувствами и научить его использовать свой интеллект: Когда мне удается добиться этого, поведение и симптомы, в которых осуществлялось неправильно ориентированное самовыражение, часто исчезают, хотя ребенок может и не осознавать того, что его поведение претерпевает изменения. Происходит переориентация в направлении адекватного внимания к своим функциям, обеспечивающим контакты, и в результате поведение ребенка становится более правильным. Развитие ребенка основывается на опыте. Осознавание настолько тесно связано с приобретением опыта, что они представляются идентичными. Подобным же образом, когда ребенок в период терапии постигает свои ощущения, свое тело и чувства, возможности применения своего интеллекта, он вновь обретает здоровое отношение к жизни.
Поэтому я предоставляю ребенку как можно больше возможностей для приобретения опыта в тех областях, где он больше всего в нем нуждается. И при каждой возможности я поощряю осознание ребенком процесса приобретения опыта. Когда я прошу ребенка предложить мне подпись к рисунку, резюмирующая его позицию, это стимулирует процесс осознания. Когда я спрашиваю: "Ты когда-нибудь чувствуешь себя подобным образом?" в ответ на рассказ о розе, которая упала с куста и умирает, или "Это можно применить к тебе, к твоей реальной жизни?" в ответ на историю о медвежонке, который ищет свою настоящую маму-медведицу, я добиваюсь ясного осознания. Такое осознание ускоряет желательные изменения. Осознание позволяет начать изучение доступных вариантов поведения и выборов, испробовать некоторые новые способы бытия или начать работу со страхами, которые ребенок таит в себе, чтобы уйти от необходимости нового выбора, хотя такой выбор мог бы улучшить его жизнь.
О некоторых эпизодах я говорю: "Я действительно не знаю, что произошло". Я знаю, что ребенок проделывает опыт какого-то рода вместе со мной и потом чувствует себя лучше, часто без какого-то определенного мнения о достигнутом понимании или осознании. Вместе с одним из детей мы слепили младенца из куска глины, и я сказала ребенку, что это он, и предложила ему представить себе, что я его купаю. Ребенок почувствовал себя счастливым и довольным и в тот же вечер предложил своей матери помыть его под душем (прежде он отказывался купаться в ванне или принимать душ).
Если бы этот ребенок сказал: "Я понимаю, что мне не хватало такого обращения со мной, как будто я снова маленький ребенок, такой, как мой маленький брат; я бы не купался в ванне до тех пор, пока кто-нибудь не признал этого", я, вероятно, поняла бы, что произошло. Все, что я действительно знаю, это то, что я способна предоставить ребенку возможность попробовать найти что-то его удовлетворяющее и позволяющее ему почувствовать себя достаточно
уверенным и легко сделать следующий маленький шажок в направлении дальнейшего роста.
Если вы захотите обсудить это, вы, возможно, скажете: "Хорошо, я хочу попробовать. А что делать потом?". Важно здесь то, как делать. Как мы формируем у ребенка чувство Я, стремимся укреплять его способности к установлению контактов, восстанавливать его контакты со своими ощущениями, телом, чувствами и разумом? Как мы помогаем ребенку проверять свои ощущения, тело, чувства и пользоваться своим интеллектом?
Ответы на такие вопросы, предложенные в этой книге, могут показаться слишком упрощенными, но я должна предупредить, что и не имею в виду использование этой книги в качестве учебника по восстановительной терапии. Я вспоминаю свою работу в школе, когда я помогала детям преодолевать их отставание в учебе. Проведен ряд прекрасных исследований, в которых подчеркивается, что у многих детей такие проблемы связаны с областью восприятия. Некоторые дети испытывают затруднения при выявлении различий между фигурами и неспособны отыскать нужную букву или слово в море букв и слов. У некоторых детей встречаются нарушения, касающиеся порядка чтения в определенном направлении, из-за которых они одинаково воспринимают написание "b's" и "d's" или "was" и "saw". Были изобретены замечательные игры и упражнения для облегчения коррекции этих недостатков и улучшения способностей детей в тех областях, где они недостаточны. Мы проводили много часов с ребенком, помогая ему выбрать из разнообразных кубиков кубик красного цвета, среди треугольников и кругов отыскать квадрат, улучшить его навыки по отыскиванию разных фигур. Ребенок вполне преуспевает в этом после многократных упражнений, но часто он еще не умеет читать. Это не так уж просто.
Когда я предлагаю различные варианты для развития ощущений, я вовсе не считаю, что как только ребенок сможет определить разницу между легкими и тяжелыми предметами, высокими и низкими нотами, он внезапно почувствует себя лучше и изменит свое поведение. Дети - сложные создания, и многое в них происходит одновременно. Например, ребенку предлагают попробовать писать красками с помощью пальцев, что усиливает тактильную чувствительность. Растекающаяся краска и сенсорные ощущения, связанные с этим так же, как явное удовлетворение от деятельности, располагают ребенка поделиться более глубокими чувствами, и это приводит к рассказу о некоторых проблемах в его жизни, а затем к обсуждению возможных способов решения этих проблем. Но этого может и не случиться. Он может размазывать краску пальцем молча в течение всего занятия или вообще отказаться от идеи рисования с помощью пальцев как от детской затеи. Терапевт должен хорошо улавливать ответные реакции ребенка на предложенные ему занятия, чтобы распознать положительные и отрицательные сдвиги в состоянии ребенка. Терапевт должен работать бок о бок с ребенком, чтобы знать, когда говорить и когда сохранять молчание.
В соответствующих разделах книги я привожу много примеров по технике упражнений в области ощущений тела, интеллекта и вербализации. Эти описания предназначены для того, чтобы расширить воображение терапевта, дать толчок к развитию безграничных творческих возможностей. Пока я работаю с отдельным ребенком, для меня не представляет большого труда решить, какая методика нужна в данном случае. Когда я начинаю изучать ребенка, всё становится на свои места. Ребенок часто сам показывает, в чем он нуждается, выбирая для себя определенный вид занятий. А иногда он указывает на то, в чем нуждается, своим упорным сопротивлением предложенной деятельности.
Я должна сказать, что иногда меня беспокоит роль терапевтического вмешательства в мир ребенка. Работая с ребенком, не заставляю ли я его вести себя так, что новые формы поведения могут противоречить его собственным ожиданиям, культуре его среды? Или не подавляю ли я иногда спонтанное развитие и самоопределение, помогая ему приспосабливаться к неприемлемым для него ситуациям, загоняя проблемы вглубь, как заметают мусор под ковер? Я должна постоянно напоминать себе, что моя задача - помочь детям достичь полноты самоощущения, помочь им видеть мир вокруг себя таким, какой он есть. Я хочу, чтобы они знали, что они делают выбор, как им жить в своем мире, как им реагировать на него, как обращаться с ним. Я не могу бесцеремонно делать этот выбор за них. Я могу только внести свою лепту в то, чтобы придать им силы сделать этот выбор. Когда они подрастут, станут более сильными и смогут более ясно видеть себя в своих взаимоотношениях с миром, тогда они смогут принять решение, возможно даже изменить социальные структуры, сдерживающие определение того выбора, в котором они испытывают потребность.
Существуют определенные основные требования к любому человеку, работающему с детьми: любить детей, благожелательно к ним относиться, уметь устанавливать доверительные отношения, иметь представления об их развитии, росте, обучении, о наиболее важных вопросах, относящихся к каждому отдельному возрастному периоду. Такой человек должен быть знаком с различными формами снижения способности к научению, которыми страдают дети и которые не только препятствуют их обучению, но часто вызывают побочный эмоциональный эффект. Я считаю, что такой человек должен обладать способностью действовать решительно, но не назойливо, быть мягким и деликатным, но без нерешительности и пассивности.
Я считаю, что тот, кто работает с детьми, должен иметь необходимые знания о работе с семьей и знать, какие факторы в окружении ребенка оказывают на него влияние (дом, школа, другие учреждения, с которыми может быть связан ребенок). Я полагаю, что такой человек должен быть знаком с тем, какие культурные ожидания налагает на ребенка его среда. Этот человек должен получать удовлетворение от использования основных приемов консультирования, таких, как умение внимательно слушать говорящего, устанавливать связи и владеть навыками решения проблем. Он должен обладать чувством юмора, суметь сохранить в себе веселость и экспрессию ребенка, который продолжает жить внутри каждого из нас. Он должен быть твердо убежден в том, что каждый ребенок уникален и является полноправной личностью. Я считаю, что важно быть открытым и честным с ребенком.
Я хотела бы обратиться ко всем психотерапевтам, работающим с детьми по обязанности. Дети нуждаются в союзниках, и я надеюсь, что будет всё больше и больше терапевтов, которые проникнутся идеями гуманизма и равенства, начнут понимать, что, когда они отвергают детей как клиентов, они совершают преступление типа апартеида, а это способствует подавлению личности ребенка и подростка. Дети заслуживают лучшего.
Подход, который я представляю, - это самомониторинг. Я считаю, что вы не будете делать ошибок, если у вас добрые намерения и вы воздерживаетесь от толкований и суждений, если вы принимаете ребенка с уважением и вниманием. Если вы поступаете таким образом, вы можете установить контакт с любым ребенком и добьетесь успеха в помощи ему, В пределах этих широких границ вам не грозят неудачи. Дети откроют вам свои души только в той степени, в какой они чувствуют себя с вами в безопасности.
Родители могут, используя описанные здесь методики, выяснить, чем заняты их дети и помочь детям узнать, чем заняты родители. Педагоги сообщали об удивительных результатах после применения некоторых из этих методик. Человек может оставаться на мелководье или рискнуть оказаться на глубине в зависимости от своей тренировки и навыков.
Почти в каждой группе, где я вела занятия, кто-нибудь поднимал вопрос о противопоказаниях или о тех вещах, которых следует избегать при работе с ребенком. Кроме наиболее очевидных вещей, прямо противоречащих основным принципам (таким, как "не ведите себя осуждающе" и т. д.), я мало что могу исключить. Я не допускаю существования одного всеобъемлющего правила, которое подходит всем детям. Я не скажу: "Не используйте рисования красками с помощью пальцев гиперактивными детьми", потому что я делаю это и получаю отличные результаты. Правда, возможно, есть ряд гиперактивных детей, которые не отреагируют на этот вид занятий. Но дети, в общем и целом сами дадут вам понять, если им что-то не подходит. Нужно подстраиваться под потребности ребенка, уважать его защитные тенденции, подходить к нему осторожно.
Некоторые говорят: "Вы не должны использовать фантазии при работе с ребенком, живущим исключительно в мире фантазий". Но я буду использовать фантазии с таким ребенком. Я захочу установить с ним контакт, и, может быть, мне понадобится сделать это путем безопасной фантазии. Придет время, когда я мягко подтолкну его обратно в реальный мир и, если он будет готов к этому, он последует за мной. Если не будет готов, то не последует.
Я никогда не принуждаю ребенка сделать или сказать что-то, чего он совершенно не хочет. Я пытаюсь избегать собственных толкований, поэтому я проверяю свои догадки и подозрения с помощью ребенка. Если он не проявляет интереса к ответным реакциям,- что же, хорошо. Я не настаиваю на том, чтобы он "признал" что-либо, если ему нужно хранить что-то под надежной защитой. Я стараюсь также не делать ничего, что вызывает у меня чувство неудобства или не нравится мне. Если мне не нравится играть в шахматы, я предложу взамен что-то, что мне больше нравится.

Побольше идей для фантазий и рисунков
Далее я излагаю некоторые указания и описываю методики, используемые мною для того, чтобы дать возможность ребенку выразить свои эмоции и фантазии. Ими ни в коей мере не исчерпываются все возможности; они, скорее, перечисляются, чтобы наметить общую концепцию занятий, которые я провожу с детьми сама, о которых я читала, слышала, думала или которые собиралась использовать. Простор для идей в этой области так же безграничен, как и воображение. Некоторые из этих идей описываются более подробно в других разделах книги.
Предоставьте ребенку разнообразные материалы на выбор: бумагу разного формата (прекрасным материалом являются газеты), краски, кисточки, карандаши, пастель, цветные карандаши, толстые кисти. Дети также получают удовольствие от технических приспособлений. Используйте иногда кухонные таймеры, секундомеры, различные счетчики (например, для подсчета стоимости продуктов на рынке), счеты и т. д. Вы можете сказать:
- Сейчас мы будем в течение минуты смотреть на этот цветок. Я засеку время по секундомеру и затем попрошу вас сделать рисунок - не цветка, а тех чувств, которые вы испытываете, глядя на него, или того, что вы почувствуете, когда закончится время.
- Попробуйте выразить свой мир в виде зрительных образов, представленных в цветах, линиях, формах, символах. Как выглядел бы мир, если бы он был таким, как вам хочется.
- Проделайте некоторые дыхательные упражнения; изобразите теперь то, что вы чувствуете.
- Нарисуйте, что вы делаете, когда вы сердиты; что заставляет вас быть сердитым. Изобразите жуткое место, еще что-нибудь жуткое; последний раз, когда вы плакали, место, которое делает вас счастливыми; как вы себя чувствуете в данный момент; как бы вы хотели себя чувствовать.
- Нарисуйте себя: как вы выглядите, как бы вы хотели выглядеть, когда станете старше; когда вы состаритесь, когда вы были младше (в каком-то определенном возрасте или вообще).
- Вернитесь назад в какое-то время или к какой-то сцене. Нарисуйте время, когда вы чувствовали себя наиболее бодрым; время, которое вы вспоминаете; первую вещь, которая вам приходит в голову; семейную сценку; ваш любимый обед; какой-то период детства, сон.
- Нарисуйте: где бы вы хотели быть; идеальное место; любимое место или место, которое вы не любите; самую худшую вещь, которую вы можете себе представить.
- Посмотрите на это (используйте цветок, лист, раковину, картину и т. п.) в течение дух минут. Изобразите свои чувства (включите таймер или используйте двухминутный музыкальный отрывок).
- Нарисуйте: вашу семью сейчас, вашу семью в символах, в виде животных, мазков краски; вашу семью с изображением каждого ее члена за каким-то занятием; часть вас самих, которая вам нравится больше всего или меньше всего, ваше внутреннее Я. Изобразите, как вы представляете себя, как другие воспринимают вас (как вы себе это представляете); как бы вы хотели выглядеть в глазах окружающих; человека, который вам нравится, которого вы ненавидите, которым восхищаетесь, которого ревнуете; ваше чудовище, вашего демона.
- Нарисуйте: как вы обращаете на себя внимание; каким образом вы добиваетесь того, чего вы хотите; что вы делаете, когда ощущаете печаль, беспокойство, ревность, одиночество и т. д.; ваше одиночество; чувство одиночества, когда вы чувствуете или чувствовали себя одинокими; воображаемое животное, то, что раздражает вас в ком-либо из близких людей, в вас самих, в окружающем мире; ваш день, вашу неделю, вашу жизнь в настоящее время; ваше прошлое, ваше настоящее, ваше будущее:
- Нарисуйте: счастливые линии, мягкие линии, линии печальные, сердитые, испуганные и т. д.
(Когда вы работаете с ребенком, вы можете попросить его нарисовать последовательно серию страниц, иллюстрирующих, как он чувствует себя сейчас, эти же чувства в преувеличенном виде.)
- Изобразите то, что вы описываете во время беседы, или трудности, которые вы испытываете, не рисуя ничего конкретного, а используя только цвета, форму, линии.
- Нарисуйте свои реакции на рассказ, фантазию, поэму, отрывок из музыкального произведения.
- Нарисуйте вещи, противоположные друг другу: слабый - сильный; счастливый - несчастный, печальный - веселый; любить - не любить; хороший - плохой; положительный - отрицательный; раздраженный - спокойный; разумный - безумный; серьезный - легкомысленный; добрые чувства - злые чувства; любить - ненавидеть; счастье - несчастье; доверие - подозрение; отдельно - вместе; одинокий - не одинокий; смелый - боязливый; лучшее, что есть в вас - худшее, что есть в вас и т. д.
- Нарисуйте себя: ребенком, подростком, взрослым. Изобразите какое-нибудь воображаемое место, проблему, которая вас больше всего тяготит, физическую боль (головную боль, боль в поясничной области и т. п.), чувство усталости.
- Нарисуйте каракули, отыщите в них картинку. Сделайте сквигл, закончите картинку.
Для детей дошкольного возраста можно использовать макрамэ, рисование бабочек, живопись красками с помощью пальцев, автомобильную краску (автоэмаль высыхает быстро и с помощью ее капель можно создавать прекрасные фантастические картины).
Вы можете сами нарисовать ребенка и предложить ему прокомментировать рисунок.
В группе могут выделяться пары, в которых один рисует другого; рисуют какую-нибудь вещь совместно с партнером, согласуя тему; смешную картинку, головоломку и т. д.; карту дорог своей жизни (отметьте хорошие места, ухабы, препятствия), изображающую места, где вы когда-то бывали или те, которые собираетесь посетить.
В некоторых случаях предлагают ребенку нарисовать специфические ситуации и происшествия (например, для детей с энурезом: "Что вы испытываете при недержании мочи в постели?").
Группа, семья или группа, в которой роли распределены, как в семье, могут выбрать себе тему и рисовать вместе (поддерживайте связь с группой во время этих занятий и следите за взаимодействием участников). Темы могут быть также заданы: где я нахожусь в настоящей жизни, откуда я прихожу, где бываю, куда я хочу уйти, что мешает мне пойти или оставаться здесь (преграды, препятствия); "Я обычно бываю... но сейчас...". Предложите передавать рисунок по кругу и пусть каждый добавляет что-то свое, когда подходит его очередь.
- Нарисуйте: как вы чувствовали себя вчера, сегодня, как чувствуете себя сейчас и как будете чувствовать себя завтра; что значит быть эгоистичным, глупым, сумасшедшим, безобразным. Изобразите что-нибудь из того, что вам хочется, какой-нибудь секрет. Что значит быть одиноким, быть вместе с другими, быть серьезным, быть глупым.
- Нарисуйте картинку, изображающую вас самих соответственно вашим представлениям о том, как вы выглядите.
- Предоставьте себе возможность просто водить рукой по бумаге и делать ею все, что угодно.
Работая с детьми, можно также произносить слова и предлагать детям быстро рисовать то, что представляют эти слова: любовь, ненависть, красота, тревога, свобода, милосердие и т. д.
- Изобразите, как вы чувствуете себя в роли женщины или мужчины, ребенка или взрослого, мальчика или девочки. Как вы себе представляете, какие ощущения вы испытывали бы, если бы были лицом другого пола?
- Нарисуйте себя в виде зверя и среду, в которую вас поместили; образ вашей матери (отца), используя цвета, линии и формы.
- Мысленно вернитесь назад к тому времени, когда вы были очень маленькими, и изобразите что-нибудь, что делало вас счастливыми, приводило в состояние возбуждения, вызывало хорошее самочувствие; что-нибудь из того, что вы имели, что-нибудь из того, что вы делали, кого-нибудь из ваших знакомых, что-нибудь, что вас огорчало, и т. д. Рисуйте это так, как будто вы находитесь в том возрасте, когда это происходило.
- Нарисуйте что-нибудь, чего бы вы хотели, когда были маленькими.
(Когда ребенок рассказывает или упоминает о чем-нибудь, попросите его нарисовать эту вещь: физическую боль, происшествие, чувство и т. д.)
- Нарисуйте воображаемое животное. Будьте этим зверем: что он мог бы делать? (Работая с группой, предложите изобразить двух зверей, сражающихся друг с другом. Пусть каждый нарисует одного из этих зверей или обоих и напишет или продиктует по три слова, чтобы описать каждого зверя.) Теперь побудьте в роли зверя и расскажите о себе.
- Нарисуйте что-нибудь, что вам не нравится из того, что я делаю, а я нарисую что-нибудь, что не нравится в ваших действиях мне. Нарисуйте что-нибудь, тревожащее вас. Изобразите три желания.
- Представьте себе, что у вас сегодня есть возможность достичь чего-то из того, что вы хотите получить в этом мире. Нарисуйте то, чего вы хотели бы достичь. Если бы вы были волшебником, где хотелось бы вам быть?
- Нарисуйте подарок, который вам хотелось бы получить; что вам хотелось бы подарить. Кто мог бы вам его подарить? Кому вы могли бы его подарить?
- Нарисуйте: что-нибудь из того, что вы не хотели бы делать; что-нибудь из того, из-за чего вы чувствуете себя виноватым; ваши возможности; что-нибудь из того, чего вам нужно избежать.
В качестве тем для рисунков можно использовать множество других вещей: фантазии, рассказы, звуки, движения, достопримечательности. Можно также комбинировать рисование с сочинением литературных произведений, стихов.
Пусть дети используют краски, линии, формы, легкие мазки, жирные мазки, длинные и короткие штрихи, яркие цвета, темные и матовые цвета, длинные и короткие, тонкие и толстые фигуры.
Пусть дети работают быстро. Если вы заметили какой-то стереотип, заставьте их поупражняться в действиях, противоположных тем, к которым они привыкли.
Предложите ребенку сказать вам, что нарисовать и когда вам это рисовать.
Многие из описанных тем могут быть использованы не только для рисования, но и для литературного творчества, лепки и т. п.

ИЗОБРАЖЕНИЕ  МИРА  С  ПОМОЩЬЮ  ДРУГИХ  МАТЕРИАЛОВ

Глина
Из всех материалов, которые я использую, работая с детьми, глина, несомненно,- мой самый любимый материал. Обычно, работая с детьми, я постоянно использую глину; это оставляет приятные ощущения и позволяет расслабиться. Гибкость и податливость глины делает ее пригодной для удовлетворения самых разнообразных потребностей. Это замечательный материал, потому что он не имеет определенной формы, обладает мягкостью, гибкостью и привлекателен для лиц любого возраста. С глиной каждый может легко стать мастером. Она дает возможность получать как тактильные, так и кинестетические ощущения. Она сближает людей с их чувствами. Возможно, благодаря своей пластичности глина обеспечивает союз средства и человека, использующего его. Часто создается впечатление, что во время работы с глиной удается проникнуть через панцирь, через барьеры на пути к ребенку. Люди, которые придают очень небольшое значение эмоциям и которые постоянно блокируют выражение своих чувств, обычно малочувствительны и к различным ощущениям. Способность глины вызывать при работе с ней определенные сенсорные ощущения часто служит для этих лиц мостиком между ощущениями и чувствами. Дети, которые рассержены, при работе с глиной могут различными способами дать выход своему раздражению.
Те лица, которые испытывают чувство неуверенности и страха, могут обрести ощущение контроля и владения собой благодаря работе с глиной. Глина - это вещество, которое легко удалять, и для ее использования не существует строгих специальных правил. Крайне трудно сделать ошибку при работе с глиной. Дети, испытывающие необходимость в улучшении самооценки, получают необыкновенное ощущение Я в процессе использования глины. Этот вид творчества - самый наглядный из всех видов искусства и позволяет терапевту наблюдать за состояние ребенка. Терапевт действительно может видеть, что происходит с ребенком, наблюдая за тем, как тот работает с глиной. Эта работа - хороший способ стимулировать словесное выражение чувств у детей, которым не достает таких способностей. В то же время этот вид работы позволяет детям с чрезмерной склонностью к вербализации, включая тех, которых родители и другие дети обвиняют в болтливости, избавиться от избытка слов. Эта работа помогает детям удовлетворять их интерес к вопросам пола, частям тела и их функциям. Ребенок может получать удовольствие от использования глины как от самостоятельной деятельности, но лепка может также приобщить к подлинной социальной активности. В процессе такой деятельности дети ведут замечательные беседы друг с другом. Они часто взаимодействуют друг с другом на новом уровне, делятся друг с другом соображениями, мыслями, чувствами, ощущениями.
Некоторых отпугивает грязь, сопровождающая работу с глиной. На самом же деле это самый чистый (кроме воды) из всех материалов, используемых для творчества. Высохнув, она превращается в мелкий порошок и легко смывается с рук, удаляется с одежды, ковриков, пола, столов щетками, пылесосом, губкой. Глина обладает свойствами, способствующими заживлению ран. Скульпторы и гончары заметили, что порезы заживают быстрее, если их оставляют открытыми на время работы с глиной.
Большинство детей охотно берут в руки глину, но иногда можно встретить ребенка, относящегося к ней с опаской: она представляется ему мокрой, "грязной" массой. Это само по себе уже дает терапевту обширную информацию о ребенке и полезные для терапии указания. Несомненно, существует прямая связь между навязчивым пристрастием к чистоте и эмоциональными проблемами ребенка, хотя это может и не выявляться при работе ребенка с какими-либо другими материалами. Я буду работать с таким ребенком медленно, осторожно предлагая ему глину снова, после того как он вначале встретил ее сопротивлением. Такой ребенок часто так же легко приходит в восторг, как и испытывает неприязнь, и затем осторожно начинает включаться в работу с глиной.
Когда я работаю с детьми, которые утаивают от родителей позывы на стул или не контролируют их, я использую глину. Один девятилетний мальчик, любивший делать глину, насколько это было возможно, влажной и жидкой, с удовольствием поливал ее водой и наливал воду в сделанные в ней углубления. Затем внезапно, без каких-либо предварительных настораживающих сигналов, словно что-то произошло внутри него, он сделал резкое движение, стал напряженным и объявил мне, что больше не будет играть с глиной. В течение длительного времени он не мог открыто обсуждать мысли, чувства, воспоминания, возникшие в тот момент, когда он устранился от игры. Но однажды он рассказал мне, что когда-то, в возрасте около четырех лет, он захотел попробовать наощупь консистенцию своих испражнений; за этим занятием в туалете его застала мать и устроила ему хороший нагоняй. После этого у него были и другие попытки потрогать кал, но его охватывали такие чувства стыда и вины, что он прекращал запрещенные ему действия. Один только этот инцидент мог привести (хотя мог и не привести) к проблемам с кишечником и, несомненно, явился важным фактором. После того как он поделился воспоминаниями (которые, возможно, и проявились только в результате его работы с глиной), он стал чувствовать себя гораздо лучше при работе с глиной и более расслаблено в целом. Снятие напряжения помогло ему достичь большей открытости при выражении своих переживаний и, в конце концов, добиться нормального контроля за своим стулом.
Дети часто располагают очень узким набором способов работы с глиной. Дайте ребенку глину, и он наверняка сделает вам пепельницу или чашу, или, может быть, змею. Но чем больше опыта у ребенка при работе с этим удивительно гибким и податливым материалом, тем больше у него возможностей для экспрессии. Полезно снабдить ребенка ящиком с инструментами, которые он сможет использовать для работы с глиной: резиновой колотушкой (основной инструмент), резаком, ножом для замазки, палочкой для размешивания, картофельной толкушкой и т. д. Я всегда выискиваю и другие интересные предметы из кухонной утвари, набора инструментов и из других источников. Чем в меньшей степени предмет специально предназначен для работы с глиной, тем лучше.
Где мы работаем, не имеет значения. Иногда ребенок сидит за столом, приготавливая глину на толстом куске доски (похожем на разделочную доску). Иногда мы сдвигаем доску и сидим на полу. Можно превосходно работать где-нибудь вне помещения. Когда я использую глину в работе с группой, мы обычно сидим кружком на полу, и я даю каждому ребенку блюдо из очень прочной бумаги (которое служит для многократного использования) на газете. Я снабжаю их бумажными полотенцами, предварительно смоченными салфетками, чтобы уменьшить или устранить беспокойство по поводу возможности испачкаться. Важно иметь маленькие баночки с водой для смачивания глины, сглаживания или поливания отдельных участков.
Я часто выполняю следующее упражнение, чтобы дети представляли себе, сколько разных вещей можно сделать из глины: "Закройте глаза. Знайте, что при закрытых глазах ваши пальцы и руки более чувствительны к глине. Когда ваши глаза открыты, они могут изменять ваши ощущения. Попробуйте оба этих способа, чтобы выяснить, так ли это. Если вам все-таки нужно на короткое время открыть глаза, это ничего, просто затем закройте их снова. Посидите минуту, положив руки на ваш кусок глины. Сделайте два глубоких вдоха (я постоянно работаю с каким-нибудь куском глины, когда даю инструкции, чтобы иметь ощущение синхронности). Теперь выполняйте мои указания.
Заставьте себя ощутить кусок глины таким, какой он есть сейчас-подружитесь с ним. Он гладкий? Корявый? Плотный? Выпуклый? Холодный? Теплый? Влажный? Сухой? Возьмите его и подержите. Он легкий? Тяжелый?.. Теперь я хочу, чтобы вы отложили его и отщипнули кусочек. Пользуйтесь двумя руками. Отщипывайте кусочки медленно... Теперь быстрее... Отщипывайте большие и маленькие кусочки. Сожмите вашу глину... Теперь разгладьте ее. Используйте большие пальцы, другие пальцы, ладонь и тыльную поверхность кистей рук. После того как вы разгладите глину, ощупайте места, которые вы разгладили... Соедините всё вместе, чтобы получился шар... Проткните глину. Если глина расплющивается, опять соберите ее и проткните снова. Попробуйте сделать это и другой рукой тоже... Собирайте ее и ударяйте по ней... Пошлепайте по ней... Пощупайте гладкие места, которые образовались после похлопывания...
Соберите глину... Разрывайте ее. Отрывайте маленькие и большие кусочки. Соедините их. Возьмите кусок и бросьте его. Вы можете на минутку открыть глаза для этого... Сделайте это снова. Делайте это сильнее. Сделайте так, чтобы был слышен сильный шлепок. Не надо бояться сильного удара...
Теперь соберите глину снова... Потыкайте ее пальцами... Пальцем проковыряйте в ней дырку... Проковыряйте еще несколько дыр... Проковыряйте одну сквозную. Ощупайте края дыры, которую вы проделали.
Соберите глину и попробуйте нанести на нее линии, ударяя по ней, и проделать в ней маленькие отверстия с помощью пальцев. Ощупайте линии и отверстия, которые вы сделали. Используйте различные пальцы руки: суставы, ребро ладони, ладонь. Посмотрите, что вы можете сделать. Вы можете использовать даже свои локти...
Теперь оторвите кусочек и сделайте змею. Она будет становиться всё тоньше и длиннее по мере того, как вы будете раскатывать глину. Оберните ею свою руку или свой палец. Теперь возьмите кусочек, раскатайте его между ладонями и сделайте маленький шарик. Ощупайте этот шарик. Сомните его снова. Возьмите на минуту обеими руками свой кусок глины. Вы теперь хорошо знаете его".
Когда дети первый раз начинают это упражнение в группе, они часто хихикают и болтают. Я говорю мягко, почти непрерывно давая инструкции, и скоро дети становятся очень тихими, сосредоточенными, увлеченными и занятыми работой с глиной.
После этого мы разговариваем о впечатлениях. "Что тебе понравилось больше всего?". "Что ты не любишь делать?". Иногда я подробнее обсуждаю те вещи, которые им нравятся. Мальчик отвечает: "Мне понравилось отщипывать глину. Я не хотел останавливаться". Я говорю: "Сделай это сейчас: отщипни глину. О чем ты думаешь, когда делаешь это? Напоминает ли тебе это о чем-нибудь? Какие чувства это у тебя вызывает?". Мальчик отвечает: "Я щиплю свою сестру. Я бы щипал ее и щипал. Она ненавидит это. Мне не позволяют бить ее. Мой отец однажды ударил меня ремнем, потому что я ударил ее. Он говорит, что не позволит бить ее, потому что она девочка. Поэтому она дразнит меня, выводит меня из себя, иногда щиплет меня, и я готов убить ее, но она знает, что я не могу ее тронуть!". Он улыбался всем нам, когда мы кивали головой и слушали, а затем сказал: "По правде говоря, она действительно не такая уж плохая. У меня есть игра, которой я научил ее. И мы развлекаемся этой игрой по вечерам, когда не можем выходить из дома". Возможно, в другой раз мы коснулись бы и других частей его рассказа, обсудили бы его отношение к отцу, который наказывает ремнем, отношение к девочкам, которое у него формируется.
Другой ребенок говорит: "Мне нравится разглаживать глину". Я прошу его сделать это снова. Он говорит: "Мне нравится ласкать мою кошку. Это напоминает мне, как я ласкаю свою кошку". Он продолжает разглаживать глину. "Я вспоминаю, как мама брала меня в постель, и я барахтался в ней; сейчас она обняла бы меня". (Его мать умерла год назад.) "Тебе, должно быть, очень не хватает ее", - говорю я. "Да, - отвечает он. - Я думал, что не могу жить без мамы. Как я буду жить без мамы, которая заботилась обо мне? Но мы стараемся, чтобы всё было в порядке. Я могу делать многое, что помогает. Временами мне ее сильно недостает. А иногда я забываю об этом!".
Иногда полезно исполнять музыкальные произведения, пока дети работают с глиной в свое удовольствие. Или я могу отбивать на барабане различные ритмы, пока дети отбивают, отщипывают и шлепают глину в такт моим каденциям. Я часто использую при работе с глиной те же приемы, что и при занятиях другими видами искусства. Я говорю: "Закройте глаза и войдите в свое пространство. Заставьте себя почувствовать глину двумя руками в течение нескольких секунд. Сделайте два глубоких вдоха. Сейчас я хотела бы, чтобы вы что-нибудь сделали из своей глины, не открывая глаз. Просто дайте возможность своим пальцам свободно двигаться. Посмотрите, не покажется ли вам, что глина захочет вести себя по-своему. Или, может быть, вам захочется, чтобы она следовала вашему желанию. Придайте ей какую-нибудь форму. Есть ли у вас какой-нибудь замысел? Что вы хотели бы сделать? Сделайте это с закрытыми глазами. Или оглаживайте кусок глины круговыми движениями. Когда вы закончите, откройте глаза и посмотрите, что вы сделали. Позвольте себе удивляться. Ведь вам понадобилось всего несколько минут, чтобы сделать это. Вы можете добавить еще несколько завершающих движений, но не меняйте того, что уже сделано. Поворачивайте свое изделие и рассматривайте его с разных сторон и под разными углами".
Приведу несколько примеров упражнений с глиной в группе. Детей просили описать их изделия из глины так, как если бы это были они сами: "Побудь этим куском глины, ты - глина".
Джимми (11 лет). Я пепельница. У меня гладкое дно и округлые края. У меня есть две выемки для сигарет с каждой стороны. На мне несколько шероховатостей и царапин.
Я. Кто пользуется тобой?
Джимми. Мой отец.
Я. Как он использует тебя?
Джимми. Он стряхивает в меня пепел и потом гасит сигареты, чтобы их выбросить (замолкает, рассматривая свой кусок глины).
Я (очень мягко). Похоже ли это на твою жизнь, на жизнь Джимми? В каком отношении?
Джимми (смотрит на меня, повышает голос). Да! Это то, что он делает со мной. Он разрушает меня, раздавливает меня, как сигарету.
Я. Не хотел бы ты еще что-нибудь рассказать нам об этом?
Джимми кивает головой и впервые начинает рассказывать нам о своих отношениях с отцом, о чувствах, вызванных тем, что его не понимают. Он начинает плакать. Другие дети деликатно включаются в обсуждение, делятся своими переживаниями, обнаруживая неподдельное понимание переживаний Джимми. Я улавливаю момент, когда мне представляется удобным закончить рассмотрение проблем Джимми, я благодарю его за то, что он поделился своими переживаниями с нами, и я знаю, глядя на спокойное выражение его лица, что он сделал еще один шаг в направлении к интеграции и зрелости. Это занятие с глиной открыло дверь к последующим занятиям, на которых Джимми смог лучше выразить свой гнева по отношению к отцу, рассказать о том, как он справляется со своим гневом, осознать способы, с помощью которых он в гневе манипулирует своим отцом, чего он хочет от своего отца.
Шейла (11 лет). Я солнце. Я плоская. У меня два глаза и отметины по всему лицу. Мне нравится солнце, потому что оно теплое, предметы под солнцем блестят.
Я. Можешь ли ты сказать "Я" вместо "солнце" и повторить ту же фразу?
Шейла. Я нравлюсь себе, потому что я теплая и заставляю предметы блестеть, и на моем лице улыбка.
Я. Связано ли каким-нибудь образом с тобой то, что ты сказала от имени солнца?
Шейла. Да, иногда я могу делать вещи, людей, чувства теплыми. Иногда я чувствую себя сияющей и теплой. Сейчас я улыбаюсь и чувствую себя хорошо (широко улыбается, затем вдруг ссутуливается, отводит взгляд и перестает улыбаться). Я не всегда улыбаюсь. Большую часть времени я не испытываю желания улыбаться.
Кто-то из детей спрашивает Шейлу, отчего она чувствует себя так, что ей не хочется улыбаться. Она рассказывает о некоторых конфликтах с друзьями, учителями, братьями, сестрами и родителями. Каждый внимательно слушает. Затем я спрашиваю ее, что заставляет ее улыбаться, как ее солнце. Она поглядела на нас всех и, словно вернувшись откуда-то в комнату, снова широко заулыбалась. "Я чувствую себя счастливой, когда я солнце",- засмеялась она.
В жизни Шейлы было много конфликтов. Она часто беспокоилась по разным поводам, всегда была готова к худшему, хотя это худшее ей не угрожало. Теперь она учится тому, как радоваться вещам вместо того, чтобы разрушать, приятные чувства мрачными предвидениями. Она учится преодолевать реальные конфликты. Она понимает, что в жизни она не беспомощная жертва. Она открывает для себя полярность жизни и своего Я, начинает понимать, что если иногда она чувствует себя сердитой или грустной, то она должна принять и пережить эти чувства с сознанием того, что в другое время она будет чувствовать себя спокойно и счастливо. Она позволяет себе переживать свои счастливые минуты (так же, как и несчастные) без страха.
Джо (12 лет). Я ничего не сделал.
Я. Но у тебя есть кусок глины. Я бы хотела, чтобы ты описал его таким, как он есть.
Джо (на минуту уставившись на свой кусок глины). Я кусок. ничего. И так я чувствую себя большую часть времени - как кусок ничего.
Я. А сейчас?
Джо. И сейчас я чувствую себя как кусок ничего.
Я. Ты чувствуешь себя таким, словно ты многого недостоин?
Джо. Верно, я недостоин.
Я. Спасибо тебе, что ты поделился своими чувствами с нами, Джо. Я очень признательна тебе за это.
Джо (с легкой улыбкой). Ничего. Всё в порядке.
Из этого очевидно, что у Джо низкая самооценка, и он откровенно рассказал об этом. Рассказывая нам о своем существовании так, как он его воспринимал, Джо сделал гигантский шаг вперед к обновлению своего ощущения Я. Тот факт, что я воспринимала его как приятного, аккуратного ребенка, мало что изменяет; я должна принимать его так, как он это чувствует сам. Если спорить с ним по поводу его восприятия себя, можно только понизить, а не повысить его самооценку.
Во время индивидуального занятия девятилетний Дуг сказал: "Я кусок глины. Что вы еще хотите, чтобы я сказал?".
Я. Просто скажи мне, на что ты похож. Ты неотделанный кусок глины?
Дуг. Да, на мне много вмятин и на мне трещины. У меня есть сидение. Я похож на стул без ножек.
Я. Что же случилось с твоими ногами?
Дуг. Моя семья не дает мне возможности использовать свои права. Они скачут по мне и так, и сяк и они сломали мне ноги.
Я. Что же было потом?
Дуг. Они предали меня.
Я. Где ты сейчас?
Дуг. Я выброшен на свалку. Они лишили меня воли. Они просто выбросили меня на свалку.
Я. На что это похоже быть там, на свалке? Тебе нравится там?
Дуг. Нет (его голос начинает меняться, становится более тихим, мягким). Нет, мне не нравится это.
Я. Существует что-нибудь, что ты рассказал о себе как о куске глины, похожее на твою собственную жизнь?
Дуг. Да. Они могут выбросить меня на помойку.
Я. Кто это "они"?
Дуг. Мои мама и папа. Они никогда не слушают меня. Они никогда не видят ничего хорошего в том, что я делаю, что бы я ни говорил. Они не беспокоятся обо мне. Они больше любят других детей. Они всегда смеются надо мной. Мне лучше не быть дома, мне лучше даже на помойке.
Тон Дуга во время этой беседы довольно сильно отличался от его обычного хныкающего или протестующего тона на предыдущих занятиях. В этот раз он рассказал о себе с более адекватными глубокими чувствами. Он усвоил многое из того, что воспринимал как мнение своих родителей. Во время наших последующих занятий он рассказал, что в действительности поверил, что он никчемный и ни на что не годный. Он чувствовал себя настолько пропащим, незначительным, что смирился и хотел умереть (не такое уж необычное желание у маленьких детей). Он реагировал на эти переживания плохой успеваемостью в школе, вспышками раздражения по малейшему поводу и сильными головными болями. И только тогда, когда глубокое чувство отчаяния начало вырываться наружу, мы смогли начать работу с Дутом, чтобы помочь ему обрести чувство собственного достоинства и ценности своей личности. Ряд последующих занятий со всеми членами семьи привел к успешным результатам после того, как эти мрачные переживания были выявлены.
Я снова и снова поражаюсь необыкновенной силе воздействия занятий с глиной. Представляется, будто благодаря осязанию и движениям мышц, преодолевающих сопротивление этого податливого материала, обеспечивается доступ к наиболее глубинным структурам психики и проникновение в них. Независимо от того, предлагаю я упражнения или ребенок просто играет с глиной во время нашей беседы, происходит что-то новое, и это новое обнаруживается настолько наглядно, что ребенок и я можем его совместно рассмотреть. Именно при работе с глиной состояние ребенка проявляется наиболее отчетливо. Во время работы ребенка с глиной и его рассказа о своих переживаниях я пристально наблюдаю за ним. Я слежу за выражением его лица, жестами, изменением тона или. позы. Тело как будто осуществляет общение через глину; когда я получаю эти сигналы, я понимаю: что-то происходит в душе ребенка, что-то, значимое для него. В эту минуту я иногда решаю, что нужно сказать: "Ты чувствовал себя когда-либо так, как сейчас?" или "Что-то похожее когда-нибудь происходило в твоей жизни?". Иногда эти минуты проходят так быстро, что если терапевт не сумеет уловить их, удачная возможность для плодотворной работы будет упущена.
Другими вопросами могут быть: "Нравишься ли ты себе в роли куска глины? Нравишься ли ты другим в этой роли? Как с тобой обращаются? Как можно было бы с тобой обращаться? Как можно было бы использовать тебя? Приятно ли на тебя смотреть? Что произошло с тобой? Что случилось после этого? С тобой всё в порядке? Тебе плохо? Напоминает ли тебе твоя роль, роль куска глины, что-нибудь из твоей жизни? Говорил ли тебе кто-нибудь, что изделие из этой глины напоминает тебя как личность? Где ты находишься?" и т. д.

Другие упражнения с глиной
Я могу дать следующие задания: "С закрытыми глазами придайте глине какую-либо форму, очертания - последуйте за ней. Сделайте воображаемого зверя, птицу, рыбу. Сделайте какой-нибудь воображаемый предмет. Сделайте что-то реально существующее. Мысленно представьте себе, как выглядит ваш мир, ваша жизнь. Изобразите это с помощью глины. Сделайте из глины что-либо особенное или что-то, ничего особенного не представляющее. Сделайте что-нибудь из того, чем вы хотели бы быть. Сделайте что-нибудь, что вы представляете в своих мечтах. Изобразите какой-нибудь рассказ или сцену с помощью глины.
Изобразите свою семью в виде людей, предметов, животных или символов. Изобразите свои проблемы. Изобразите идеальную семью, такую, какой бы вы хотели, чтобы она стала. Не открывая глаза, изобразите себя в период, когда вы были маленьким ребенком или были намного младше, чем сейчас. Пусть два человека вместе работают с одним куском глины. Пусть два человека работают каждый со своим куском глины, но делают вещи, которые связаны с теми, которые делает партнер. Пусть группа вместе работает над созданием панорамы. Вы можете делать это сразу или обсудить тему заранее".
В течение трех минут работы с одной из вышеупомянутых тем обычно не удается достичь законченного результата, но часто получается материал, более интересный для терапевта, чем изделие, получаемое после более продолжительной работы.
Маленькие дети охотнее работают с глиной с открытыми глазами. Очень маленькие дети (в возрасте четырех-шести лет) любят играть с глиной и разговаривать, часто оказывая сопротивление при слишком многочисленных указаниях, хотя они испытывают удовольствие во время упражнений с протыканием, пошлепыванием, поколачиванием глины и т. д.
В небольшой группе детей 6-8 лет, когда мы все вместе работали над семейной скульптурой, я просила каждого ребенка вместе со мной изображать фигуры, представляющие наши семьи. Когда мы говорили о каждом человеке, некоторые дети рассказывали небольшие истории о различных ситуациях в семье. Гейл рассказала о том, что ее папа в следующий раз придет вместе с ней. Она лепила фигуры по мере того, как рассказывала, вызывая величайший интерес детей, родители которых были в разводе. Некоторые из них спрашивали, должны ли они лепить своих отцов. Когда я сказала:
"Да", Гейл ответила: "Хорошо", - и продолжала лепить и переделывать фигуру отца раз восемь, обнаруживая сильную тревогу в процессе работы. После ее рассказа я заметила: "Ты испытываешь какие-то трудности, когда лепишь фигуру твоего отца. Ты, по-видимому, беспокоишься за него". Гейл заплакала и сказала, что ее отец вряд ли когда-либо придет с ней повидаться.
Я просила детей по очереди назвать что-то, что им нравится и не нравится. В свою очередь, после того как я сказала о фигуре моего бывшего мужа: "Мне это нравится", Тим заметил: "Я ожидал, что вы окажетесь сумасшедшей! Как вы можете быть доброй, если вы в разводе?". Дети с изумлением слушали мой рассказ о том, как я вначале ощущала боль и горе, и о моей заботе о Гарольде и дружеских отношениях с ним в настоящее время. На другом занятии дети лепили какой-либо предмет и каждый делился своими впечатлениями, начиная со слов: "Я - это". Тим сказал: "Я утка, которая играет в бейсбол", - и, обращаясь ко мне, добавил: "Я хорошо играю в бейсбол". Гейл сообщила: "Я свеча. Я теплая, яркая и красивая" (за этим утверждением последовала явная усмешка).

Пластическое моделирование
Разновидность пластического материала, называемая пластилином, никогда не высыхает, не затвердевает, не подлежит обжигу в печи. Пластилин трудно использовать при низкой температуре, и приходится разминать его руками, чтобы сделать этот материал мягким и податливым. Поскольку лепка из пластилина не требует приготовлений, которые необходимы для работы с настоящей глиной (смачивание, предупреждающее затвердение, и т. д.), он очень удобен в обращении и пригоден для самостоятельного применения. Он не так чист, как настоящая глина: прилипает к рукам и к мебели, труднее смывается.
Когда я разговариваю с ребенком, я могу вертеть в руках кусок пластилина, одновременно предложив другой кусок ребенку, чтобы он тоже делал с ним что-нибудь. Если ребенок рассказывает о своем брате, я могу быстро слепить фигурку его брата и сказать: "Вот он. Скажи ему, что ты сейчас говоришь". Таким образом, я могу перенести в текущую ситуацию его переживания. Это позволяет работать с ними более продуктивно, чем если бы он просто рассказывал о ситуации. Разговор "о чем-то" обнаруживает тенденцию увести в никуда, часто отстраняя настоящие чувства.
Когда семилетняя Джулия пришла на свое занятие, ее мать заметила: "Посмотрим, сможете ли вы узнать, почему Джулия не любит принимать ванну. Она просто не хочет делать это". Потом мы с Джулией обсуждали ее проблемы с ванной. Она не захотела много говорить о своем отвращении к купанию, но начала рассказывать о своем маленьком брате и о том, как она помогает матери купать его.
Мое предположение заключалось в том, что Джулия ревновала мать к своему маленькому брату, когда та купала его. Это подтолкнуло меня к поиску пути, который позволил бы работать с замещающими переживаниями, когда Джулия пребывала бы в роли ребенка, принимающего ванну. Когда она стала рассказывать, я быстро вылепила примитивную фигурку ребенка и ванну. Я объявила, что ребенок - это Джулия, и я начала купать ее, используя все выражения, которые обычно нашептывают маленькому ребенку, когда купают его ("Теперь я буду мыть твои миленькие маленькие ножки" и т. д.). Джулия отвечала широкой улыбкой, пока слушала, иногда отвечая подобно ребенку, хихикая и воркуя. Я полностью проделала всю процедуру. Затем Джулия стала очень сосредоточенно лепить свою собственную фигурку из пластилина. Она объявила, что эта фигурка - она сама, и посадила ее на большой кусок пластилина, который, как она сказала, Служит креслом с подголовником. "У моего папы есть кресло с подголовником, но он никогда не позволяет мне садиться в него. Он говорит, что я его сломаю. Это я сижу в кресле и читаю". Я прошу пластилиновую фигурку описать, как она чувствует себя, находясь в кресле. Джулия, отвечая мне от лица фигурки, говорит, что ей удобно. Мы продолжаем диалог в течение какого-то времени, и наконец, как раз ко времени окончания нашего занятия, Джулия объявляет: "Я думаю, я скажу своей маме, что я достаточно большая, чтобы принимать душ" (до этого она пренебрегала этим полезным предложением матери).
Я не уверена в том, что произошло во время этого занятия, хотя я определенно могла бы высказать ряд предположительных объяснений. Я знаю одно, что Джулия испытала что-то такое, что помогло ей вырасти как личности.
При работе в группе детей можно разбивать на пары и предлагать им делать предметы, которые должны иметь отношение друг к другу или каким-либо образом сочетаться. Когда группа разъединяется, дети от имени сделанных ими предметов делятся ощущениями: "Я дерево", "Я цветок, растущий под деревом". Они могут вести диалог между собой как цветок и дерево, создавая таким образом спонтанное взаимодействие. Они могут также позднее обсуждать свое состояние: каково чувствовать себя во время совместной работы, кто принял больше всех решений и т. д.

Тесто
Вы можете купить тесто для игры или приготовить свое. Вот его рецепт: 4 чашки муки, 2 столовые ложки масла, 2 чайные ложки соли, 1 чашка воды, 1 столовая ложка пищевой краски по выбору.
Перемешайте соль и муку. Смешайте с водой масло и краситель в отдельной посуде. Медленно добавляйте жидкость к смеси, пока не получите массу желаемой консистенции. Ее сохраняют в течение какого-то времени в воздухонепроницаемом пластиковом пакете. Этот материал обеспечивает разнообразные ощущения при прикосновении, но не заменяет глину. Работа с ним особенно увлекательна для детей постарше, которые "доросли" до его использования дома. Сделанные из него фигурки затвердевают, и потом их можно раскрашивать. Забавляясь с тестом, разливая его по формочкам, используя все виды инструментов и оборудования для выпечки, дети получают приятные сенсорные ощущения. Можно также добавлять в тесто воду, пока оно не приобретет полужидкую пудингообразную консистенцию, налить его на бумагу или стол и размазать пальцами точно так же, как при рисовании с помощью пальцев.

Вода
Есть что-то очень успокаивающее в воде. Большинству из нас знаком расслабляющий эффект ванны. Такое же влияние оказывает вода и на детей. Когда мои дети были в дошкольном возрасте, они могли простаивать часами на стуле у раковины на кухне, наливая и разливая воду.
Иногда я могу предложить ребенку поиграть в бассейне с водой со множеством пластиковых предметов для наливания воды. У нас с ребенком возникает много хороших бесед в то время, когда он занят этой водной игрой. У меня есть медицинская система, состоящая из нескольких миниатюрных сосудов. Дети в возрасте 12 лет с удовольствием наливают и выливают воду через них. Некоторые дети, особенно младшего возраста, не станут выражать свои чувства вербально или каким-либо другим способом до тех пор, пока они не поиграют с водой. Работу с использованием воды вместе с песком я описываю ниже, при обсуждении использования песка.

Скульптура и конструирование
Существует много способов создания простой скульптуры. Подходящими материалами могут служить глина, алебастр, воск, мыло, дерево, проволока, металл, бумага, коробки и многое другое. Книги по искусству, написанные для детей, содержат много хороших идей по поводу скульптуры, которую легко выполнить с детьми. Можно адаптировать многие предложения по лепке из глины и коллажу. Тем не менее, я не считаю, что всегда необходимо давать указания; некоторые дети легко обходятся без них, собственными силами, и я могу успешно работать с тем, к чему они придут, или просто учитывать состояние, которое отмечается у них во время работы. Гибкая проволока (такая, как для изготовления арматуры), проволока для создания картин или любая другая, которую можно найти в скобяных лавках, позволяют создавать интересные произведения. Используя щипцы и кусачки, а также ролики от туалетной бумаги, карандаши или маленькие коробочки, на которые наматывается проволока, можно мастерить различные изделия из нее. Проволочная скульптура во многом напоминает каракули, сделанные в трех измерениях. Законченное произведение можно закрепить скобой на деревянном чурбане или поместить в глину или парижский алебастр. Парижский алебастр можно также налить поверх отдельных частей скульптуры, чтобы придать ей новые свойства.
После того, как одна девятилетняя девочка некоторое время была поглощена созданием птички, она рассказала мне такую историю: "Эта птичка когда-то была свободной. Однажды она прилетела в сад, где много кустов, которые нужно было бы подрезать. Она застряла в кустах и не знала, как ей выбраться. Она дергалась туда и сюда и сломала себе лапку. Она плакала и звала на помощь, но никто не пришел. Время шло, и она осталась там навсегда". Когда я спросила ее, нет ли в этой истории чего-либо, что напоминает ее собственную жизнь, она ответила после долгого раздумья: "Иногда я чувствую, как будто внутри себя я зову на помощь, но никто не идет мне помочь"… Увлечение творческим процессом часто помогает ребенку выявить скрытые чувства.
Пластическое моделирование с помощью глины создает прекрасную нежесткую основу для скульптуры. В эту основу можно включить разнообразные материалы и создать интересные абстрактные произведения.
Одной из самых удачных находок при работе со скульптурой была "скульптура из хлама". Когда я работала в школе с детьми, имевшими эмоциональные расстройства, по результативности "скульптура из хлама" уступала только работе с деревом. Мы с детьми собирали весь утиль, который могли найти в наших гаражах, домах, классах. Мы не выбрасывали ничего, что можно было использовать. Каждый ребенок выбирал себе то, что он хотел, из этого коммунального мусорного ящика. Куски дерева они сколачивали гвоздями, склеивали, скрепляли скобами, связывали и опять сколачивали гвоздями, пока у каждого не получалось фантастическое оригинальное творение. Мы затем распыляли бронзовую и серебряную краску, так что скульптуры сияли как настоящие произведения искусства. Чувство гордости, которое дети испытывали (не говоря уже о том, как они шутили, когда работали над своими произведениями) оказывали огромное терапевтическое воздействие на этих детей, которые до этого считались неуклюжими и неловкими. Когда мы создавали фантастические истории о сделанных предметах, дети кричали, требуя, чтобы их истории включили в фантастические рассказы. Иногда мы забавлялись, анализируя специфические свойства наших созданий: "Я бельевая прищепка. Я щиплюсь. Я могу ущипнуть сильно!". "Я болт с гайкой. Моя гайка крутится вверх и вниз, но она не может соскочить. Да! Я тоже не могу выскочить. Меня воткнули в эту школу". "Я пенопластовый мяч. В меня легко втыкать разные вещи. Во мне много вколоченных вещей. Для меня всё хорошо". "Я просто кусок железа, сделанный из того металлолома, который собирались выкинуть. Джим считает, что я очень хорошая. Да, я очень хорошая. Это очень хорошо, что меня не выбросили. (Тихим шепотом.) Иногда я думаю, что если бы моя мать могла, она выбросила бы меня вместе с мусором".

Дерево и инструменты
Предоставляя детям деревянные обрезки, пилы, молотки, ручные дрели, козлы для пилки дров, можно получить всевозможные интересные изделия. Если имеется возможность, нужно, чтобы инструменты для работы с деревом были доступны всем детям. Я добивалась потрясающих результатов даже с самыми гиперактивными, плохо координирующими свое поведение детьми, используя работу с деревом. Детям необходимо разъяснить правила работы с инструментами и нужно, чтобы они строго придерживались этих правил, так как работа с инструментами может быть очень опасной. Однако во время работы не было ни одного ребенка, который нарушил бы правила. Большинству детей, особенно тем, у которых имеются те или иные отклонения, не предоставляют больших возможностей для использования инструментов, но они очень любят эту работу и вполне готовы проявлять осторожность. Когда я работала в школах, это был любимый вид деятельности и, когда я предлагала для индивидуальной терапии дерево и инструменты, у меня возникали трудности, если я хотела в дальнейшем заставить их заниматься чем-то другим. Как только они узнают, как можно делать поделки из дерева, они хотят заниматься этим каждый раз. Это деятельность, которую любят дети и которой им всегда недостаточно.
Когда было модным заниматься модификацией поведения, меня критиковали в местном университете (который направлял ко мне в класс студентов-педагогов) за то, что я не использую работу с деревом в качестве поощрения за хорошее поведение или полученный результат. В моем классе "строительство", как его называли дети, было ежедневным утренним занятием. В школе поддерживалась идея о том, что если дети получают удовольствие от чего-либо, то это нужно держать от них подальше и использовать в качестве побудительного мотива, который заставляет делать что-либо лучше или быть лучше. От утверждений такого рода мои волосы вставали дыбом. Эти дети имели право строить! Я могла обосновать свою позицию тем, что это хорошее учебное упражнение, которое способствует решению проблем, развитию чувства товарищества и способности делиться переживаниями. Дети имеют право работать с деревом и инструментами не потому, что это им полезно, а просто потому, что это им нравится.

Коллаж
Это слово французского происхождения означает наклеивание или прикрепление чего-либо (ткани, бумаги или газетных вырезок) на плоскость таким образом, что создается композиция или картина. Иногда коллаж выполняется в сочетании с рисунком, картинами или некоторыми видами письма. Коллаж - это занятие, хорошо известное в детских садах, где кусочки нарезанной или оторванной бумаги, а иногда также и другие материалы наклеиваются на большой лист бумаги так, чтобы образовалась композиция. Я поняла, что коллаж - захватывающее средство самовыражения для детей всех возрастов.
Для коллажа можно использовать многие материалы: бумагу всех видов (гофрированную, папиросную, чертежную, оберточную, старые открытки, газеты, салфетки, обои), самые различные ткани (хлопок, шерсть, фланель, шелк, кружево), мягкие материалы (перо, вата, кусочки меха), грубые материалы (тонкая стальная стружка, наждак, губка). Могут быть использованы и другие предметы: пряжа, бечевка, пуговицы, алюминиевая фольга, сетка от комаров, пакеты из-под сока, формочки для хранения яиц, пластиковые пакеты, пробки от бутылок, скорлупа, листья, ленты, зерна всех сортов, лапша и макароны, обрезки дерева, галька, пробки, любые легкие предметы, которые можно прикрепить, приклеить, привязать каким-либо образом к плоской поверхности.
Хороший коллаж можно сделать просто с помощью журнальных картинок, ножниц, клея и какой-нибудь подкладки. Наиболее важная часть, необходимая для коллажа-картинки: старые или новые журналы, календари, иллюстрированные еженедельники, какие-либо издания с картинками и фотографиями. Слова, вырезанные из журналов и газет, и старые книги со сказками тоже хорошо иметь под рукой.
Подкладкой может служить доска для объявлений, чертежная бумага, оберточная бумага, грубая материя (такая, как мешковина), газеты, чистая сторона настенного картона, стекло, дерево или пластик. Полезны при такой работе ножницы, скобы, канцелярские скрепки, липкая лента, лента для наклейки на машинописный текст, клей, паста, дырокол, бечевка. Все темы, изложенные в главе 3, можно использовать для коллажа.
Коллаж можно использовать множеством способов, как и рисование, и создание узоров на песке. Из этого упражнения можно получить много тем для работы. Иногда ребенок кратко комментирует созданный им коллаж: "Это - картинка аэроплана, потому что мне хотелось бы уметь летать на нем" или "Это - наждачная бумага для неприятного времени, которое я проведу в школе", или "Это - часы, потому что я всегда беспокоюсь, который час". Иногда ребенок расскажет вам более пространную историю по коллажу.
Один двенадцатилетний мальчик вырезал множество картинок и наклеил их на почтовую карточку. Когда он закончил коллаж, он сказал, что просто вырезал картинки, которые привлекли его внимание, но они не имели никакого значения для него. Поэтому я попросила его рассказать мне историю по каждой картинке, и он начал: "Однажды здесь мчался автомобиль..."
Четырнадцатилетняя девочка также сказала, что она просто выбирала картинки, которые ей нравятся. Я предложила ей стать частью каждой из ее картинок. О картинке, изображавшей кашу на завтрак, она сказала: "Я каша. Дети любят меня. Мой брат любит меня, не меня именно, а кашу". Это позволило начать беседу о ее чувствах, о желании быть любимой.
Иногда наибольшее значение приобретает сам процесс создания коллажа или последующего рассказа о нем. Один тринадцатилетний мальчик рассказал несколько коротких историй по своим картинкам и после одной из них сказал: "Это лишено смысла!", а после другой - "Это глупая вещь". Когда он закончил работу, я обратила его внимание на это и заметила: "Мне кажется, ты слишком строг к себе". Он ответил: "Да! В школе, когда я делаю три ошибки, я схожу с ума!".
Иногда работа ни к чему не приводит, но у ребенка, по крайней мере, есть шанс выразить себя, выразить свое мнение о себе. Помимо этого, коллаж служит развлечением и помогает проявить способность к воображению. Коллаж можно использовать как упражнение сенсорного характера, равно как и средство эмоционального выражения. Victor D'Amiko, Francec Wilson и Moreen Maser [7] рассматривают коллаж как средство, дающее возможность "чувствовать и представлять картины".
"Вы представляете себе, что можно узнать с помощью ваших пальцев? Конечно, всё можно увидеть глазами, но ваши пальцы расскажут вам много такого, что невозможно увидеть. Они расскажут вам, что предметы теплые или холодные, шероховатые или гладкие, твердые или мягкие. Мы все любим прикасаться к вещам. Это помогает нам познавать и чувствовать мир. Возможно, мы узнаем, что нам нравится дотрагиваться до таких вещей, которые другие люди не любят трогать. Это происходит потому, что все люди разные. Ваше искусство рассказывает о том, что вы чувствуете, видите и узнаете. Вы можете изобразить картину того, что вы чувствуете".
Авторы дают ряд ценных предложений для индивидуального и группового коллажа:
"Попытайтесь представить себе портрет человека, которого вы знаете, например, портрет своей матери; кого-либо, кого вы видите, например, девочку, одетую для вечера, или кого-нибудь, кого вы мысленно представляете себе, подобно принцессе или нищему. Выберите вид материала, который кажется вам подходящим, чтобы рассказать о человеке, которого вы представляете себе. Разрежьте материал на кусочки различной величины и формы, которые больше расскажут о человеке, и расположите их на заднем плане, чтобы сделать рисунок, на который интересно смотреть и который интересно трогать. Выберите материалы, которые расскажут о том, как вы чувствуете себя. Счастье, печаль, радость, одиночество и другие чувства могут быть выражены с помощью цвета, фактуры, материалов, которые вы выберите, и способа, которым вы нарежете их и расположите".
Иногда я прошу детей озаглавить коллаж после того, как они его сделают (хотя он может отклоняться от первоначальной тематической инструкции), например "Я" или "Моя тревога".
Коллаж очень удобный вид занятий, который можно проводить с партнерами, группой или семьей. Я иногда делаю коллаж вместе с ребенком, потому что считаю это очень полезным способом вызвать у ребенка мотивацию к созданию своего самостоятельного произведения.

Картинки
При описании техники коллажа и рассказов, основывающихся на нем, я упоминала об использовании картинок из журналов или еще откуда-либо. Недавно я услышала о технике использования картинок, которую сама применяла с успехом. Я создала коллекцию картинок, которые показались мне интересными - картинок, которые бросились мне в глаза в газетах или журналах. К этой коллекции я добавила ряд картинок на почтовых открытках, иллюстраций из книг, очень маленьких художественных фотографий, гадальных карт, карточек с написанными на них словами типа "любовь", "ненависть", "тишина" и "шум", а также картинок из иллюстрированных календарей. Эти картинки не относятся к детским, хотя среди них много картинок с изображением детей вообще или детей за каким-либо занятием. Кроме картинок, которые просто привлекали меня, я пыталась подобрать репрезентативный набор, основанный на идеях книги С. G. Jung и тех идеях, которые детально рассмотрены R. Assagioli. R. Assagioli делит все символы на категории: естественные символы, символы животных, символы человека, символы, созданные искусственным путем, религиозные и мифологические символы (числа и формы) и индивидуальные и спонтанные символы, такие, как образы, всплывающие во сне или в грезах.
Ребенка просят выбрать ряд картинок - может быть, штук десять - и разложить их на полу, столе или большом листе бумаги (но не наклеивать, так как я потом собираю картинки). Я могу предложить ребенку выбрать их наугад (просто те, которые привлекают внимание) или попросить подобрать их в определенной последовательности, под определенным названием, по теме. Многое можно выявить через подбор картинок. Выбор картинок, отражающий настроение, может рассказать о том, что ребенок чувствует в s эти минуты или в своей жизни вообще. Мы работаем с этими картинками точно так же, как мы обсуждали это в предыдущих разделах o книги.

Карты
Колода гадальных карт - очень подходящее средство для идентификации, а Райдеровская колода имеет наибольшее число элементов. У меня есть дешевая колода, которую я использую с детьми любого возраста. Маленькие дети могут выбирать карту, которая покажется им привлекательной и рассказать о ней какую-нибудь фантастическую историю. При занятиях с детьми старшего возраста я предлагаю выбрать две или три карты, которые можно оценить в значениях "хорошее" или "плохое" и идентифицировать эти понятия с выбранными иллюстрациями.
"Я королева. Я указываю всем, что делать. Я очень мудрая, и люди приходят ко мне за советом", -сказала одна тринадцатилетняя девочка. "Это также относится и к твоей настоящей жизни?" - спросила я. "Нет, но я сама хочу получить ответы на ряд вопросов!". "Какого рода? (сказано мягко). Представь, что ты можешь спрашивать королеву на этой карте обо всем, что хочешь. Выбери одну проблему и задай ей вопрос сейчас".
Она начала вести диалог сама с собой о проблемах, которые возникали в ее реальной жизни, и, к своему удивлению, я обнаружила, что она действительно проявляет мудрость.
Иногда мы играем в карточные игры по определенным правилам, и это помогает нам выслушать множество рассказов о жизни ребенка.
 
ДОПОЛНИМ ИЗОБРАЖЕНИЕ СЛОВОМ И ДЕЛОМ
 
Сочинение рассказов
Использование рассказов при терапии включает сочинение историй, которые я рассказываю детям, сочинение разных историй детьми, чтение рассказов из книг, написание рассказов, привлечение каких-либо предметов как материала для сочинения рассказов. В число таких предметов могут включаться разнообразные картинки, проективные тесты, куклы, узоры на песке, детские рисунки. Полезны театральные реквизиты и некоторые виды бытовой электронной аппаратуры, в частности магнитофоны и видеомагнитофоны, портативные радиопередатчики, а также воображаемые телевизоры.
Richard Gardner подробно описывает технику совместного рассказывания. Суть техники заключается в том, что сначала он предлагает ребенку рассказать историю, затем рассказывает историю собственного сочинения, в которой участвуют те же персонажи, которые использовал ребенок, но предлагая лучшее решение. Поскольку рассказ ребенка представляет собой проекцию, он будет в общем отражать какие-то из жизненных ситуаций ребенка. Каждый рассказ заканчивается выводом или моралью, вытекающими из фабулы рассказа. При этом важно иметь представление о ребенке, его жизни и быстро понять основную тему рассказа ребенка.
Я применяла технику R. Gardner, допуская иногда собственные вариации, и считаю, что она может быть успешной в работе с некоторыми детьми. Использование видеотехники или магнитофона принципиально важно; с помощью воображаемого радиоприемника или телевизора можно создать соответствующую атмосферу при проведении занятий.
Хотя R. Gardner охотнее просит детей сочинять рассказы, а не пользоваться сюжетами из телепередач, кинофильмов или книг, я не обнаружила существенных различий между этими приемами. Дети выбирают что-то привлекательное для себя по каким-либо значимым причинам, и они всегда привносят эту индивидуальную значимость в собственные версии любых сюжетов.
Следующий пример показывает, как я использую эту технику. Бобби (6 лет) привели ко мне на прием в связи с рядом расстройств, включавших ночное недержание мочи, переедание, снохождение и ночные кошмары. Это был круглолицый спокойный, дружелюбно настроенный ребенок. Когда описанные расстройства стали менее выраженными, он стал вести себя очень агрессивно, например кричал и визжал, если сердился, бросал яйца в детей, если они выводили его из себя, бил других детей. Дети переставали с ним дружить. Такова была ситуация к моменту нашего занятия. Я начинаю занятие с того, что говорю в микрофон своего магнитофона (у моего магнитофона встроенный микрофон, но я считаю, что для детей более привлекателен микрофон с соединительным шнуром, чтобы его можно было держать в руках): "Здравствуйте, леди и джентльмены, мальчики и девочки. Говорит радиостанция КОАК и приглашает вас на "Час рассказа". Сегодня у нас присутствует в качестве гостя Бобби (поворачиваюсь к Бобби). Мы рады, что ты участвуешь в нашей программе. Не хочешь ли ты сообщить нам, сколько тебе лет?".
Бобби. Мне шесть лет.
Я. Давайте перейдем к нашей программе. У нас существуют определенные правила. Бобби расскажет нам какую-нибудь историю. Это может быть ее начало, середина или конец. Когда он закончит рассказ, я расскажу свой, в котором будут действовать те же персонажи, что и в его рассказе. Каждый рассказ закончится каким-нибудь поучительным выводом. Начинай, Бобби.
Бобби (шепотом, после длительной паузы). Я не знаю, что говорить.
Я. Я помогу тебе. "Когда-то, в далекие времена здесь была..." (Gardner предлагает помогать детям начать).
Бобби. Акула...
Я. И эта акула...
Бобби. Любила есть людей.
Я. Что же произошло?
Бобби. Она плавала в океане, поедая людей. Вот и всё.
Я. Это только начало. Нам нужны середина и конец.
Бобби. Хорошо. Она увидел несколько рыбаков и испугала их. Они выпали из лодки, и акула подплыла и съела их. Затем она уплыла в море далеко, где очень глубоко. Конец".
Я. Большое тебе спасибо за твой прекрасный рассказ. Какой урок можно извлечь из него?
Бобби. Я не знаю.
Я. Хорошо. Теперь моя очередь. Когда-то, давным-давно жила-была акула, которая плавала, поедая людей. Она съедала каждого, кто попадался ей на глаза. Некоторые рыбаки были настолько напуганы, что начинали грести изо всех сил. Все боялись ее. Боялись и другие рыбы и другие акулы, потому что она иногда пыталась съесть и их. Очень скоро всё это ей надоело. Она захотела играть, но не было никого, кто бы играл с ней. Все уплывали от нее. Бобби. И что было дальше?
Я. Она не знала, что делать. Наконец она отправилась к королю акул через длинную подводную пещеру с выходом в океан и спросила его, что ей делать. Король акул сказал: "Ты должна найти кого-нибудь, кто не будет тебя бояться, кто будет верить тебе, кто, увидев тебя, захочет подружиться с тобой. Кое-кто, кто не боится тебя, возможно, будет играть с тобой: кто-то, кто не знает, как ты поедаешь людей и пугаешь их". И акула спросила: "Где я найду такого человека?". Король акул ответил, что он должен подумать об этом.
Бобби (громким шепотом, обращаясь ко мне и стараясь не говорить в микрофон). Я знаю! Новорожденный младенец!
Я. Итак, акула выплыла, чтобы поискать кого-нибудь, кто поверил бы ей. Вскоре она подплыла к большой лодке; в ней была семья с новорожденным младенцем. Когда люди увидели акулу, они все побежали прятаться в каюту, в спешке забыв ребенка. Акула начала проделывать разные трюки, чтобы позабавить малыша. Ребенок смеялся и ворковал. Когда его родители увидели это, они вернулись обратно и подружились с акулой, потому что она была дружелюбна и не собиралась причинять им вред. Так они стали друзьями, и акула была очень счастлива. Конец. Из моего рассказа можно извлечь такой урок: если вы хотите быть в дружбе с людьми, вы сами должны вести себя дружелюбно. Бобби. Можно мы послушаем это снова? Я перематываю ленту, и мы слушаем оба рассказа. Мой рассказ намного длиннее, чем его, но он слушает очень внимательно. После этого мы обсуждаем его собственные проблемы, его отношения с друзьями и некоторые поступки, которые он мог совершать, когда был зол, сердит, и которые могли отпугнуть его друзей. Бобби просил дать ему послушать этот рассказ четыре или пять раз во время этого занятия и пригласил свою мать прийти и прослушать тоже.
Сузи (7 лет). Однажды там был лев. У него была большая грива. Однажды его мама попросила льва расчесать его гриву, а лев не захотел. Они поссорились. Лев просто не мог расчесать ее - я имею в виду гриву. Из-за этого мама льва не позволила ему выходить на улицу поиграть.
Я. Чем же это закончилось?
Сузи. Льву пришлось пойти домой, в свою комнату. Он был очень грустным.
Я. Неужели льву так и не разрешили выйти на улицу поиграть?
Сузи. Нет. Конец. Вывод из рассказа такой, что если лев не расчешет свою гриву, он отправится к себе в комнату.
Я. Большое тебе спасибо, Сузи. Теперь послушай мой рассказ. Когда-то давным-давно жил лев, у которого была большая грива. Однажды ему захотелось выйти на улицу поиграть, но его мама хотела, чтобы он сначала расчесал свою гриву, потому что она была спутанной и выглядела неряшливой. Мама этого льва боялась, как бы все соседи не подумали, что она плохая мама, если они увидят ее маленького льва таким неопрятным. Она хотела, чтобы думали, что она хорошая мама, которая следит, чтобы у ее ребенка грива была красивая. Лев не мог этого сделать. Он терпеть не мог расчесывать свою гриву. Он считал, что и так хорошо. И он думал только о том, чтобы выйти на улицу и поиграть. Его товарищи были там и играли. Но его мама не разрешала ему пойти к ним. Лев собирался лечь на пол и закричать, но его мама начала рассказывать ему, как важно для нее, чтобы соседи считали ее хорошей матерью. Лев любил свою маму и не хотел, чтобы соседи считали ее плохой матерью (хотя он сначала не понимал, какое грива имеет к этому отношение). Он расчесал гриву. Его мама была очень счастлива. Лев вышел на улицу играть со своими друзьями и очень хорошо провел время, пока его не позвали ужинать. Из моего рассказа можно сделать вывод, что иногда легче выполнить то, о чем просит мама, потому что тогда тебе позволят выйти на улицу поиграть.
Сузи. Это хороший рассказ.
Я. Большое тебе спасибо! С тобой когда-нибудь случалось такое? Делала ли ты когда-нибудь то, что хотела твоя мама, даже если тебе этого не хотелось? Случалось ли, что тебя отправляли в твою комнату, если ты этого не делала?
Сузи (живо кивает головой). Да!
Мы разговаривали об этом еще какое-то время (Сузи и ее мама были втянуты в борьбу, отнимавшую у них много сил, и теперь мы начинали выходить из этой ситуации).
Эти два примера не могут дать полного представления об эффективности метода, но они весьма характерны. Это привлекательная техника. Иногда я вижу, что ребенок не хочет рассказывать какую-либо историю таким образом, тогда мы переходим к некоторым другим видам деятельности.
Я часто использую Детский апперцептивный тест (ДАТ) с картинками для рассказов. На этих картинках изображены животные в ситуациях, которые характерны для людей. В терапевтическую группу, с которой я работала, я принесла однажды эти картинки, предложив, чтобы каждый ребенок выбрал картинку для рассказа. Каждый ребенок захотел рассказать короткую историю по своей картинке, и каждый рассказ отличался от другого. У меня не возникало проблем, связанных с тем, что дети копировали рассказы друг друга. Если я сталкивалась с этим, то могла сказать: "О, твой рассказ начинается так же, как у него. А теперь расскажи, что случилось с твоим медведем?". В этой группе все рассказы были записаны на магнитофонную ленту (я не сочинила ни одного из них) и на следующем занятии мы прослушали некоторые из этих рассказов, чтобы поговорить о переживаниях и чувствах, которые выражали дети. На одной картинке изображены три медведя, играющие в перетягивание каната. За один конец каната тянет самый большой медведь, а за другой - медвежонок и, по-видимому, медведица.
Вот рассказ Дональда (12 лет): "Это три медведя. Папа, мама и маленький медвежонок. Они состязаются за банку меда! Поэтому они занимаются перетягиванием каната. Папа проигрывает. Поэтому папа-медведь обманывает маленького медвежонка, перерезает канат, и они все скатываются с горы вниз".
Я. Который из них ты? Побудь одним из них.
Дональд. Я думаю, что я медвежонок.
Я. Поговори со своим папой-медведем, расскажи ему, что ты чувствуешь, когда тебя так обманывают.
Мы продолжаем в том же духе, до тех пор, пока я не спрашиваю Дональда, обманывал ли его когда-либо отец. И тут на нас выплескивается фонтан чувств.
Десятилетняя девочка, дочь приемных родителей, рассказала историю о маленьком медвежонке, который ищет своих настоящих родителей (на картинке ДАТ, которую она выбрала, изображены два больших медведя, спящих в берлоге, и маленький медвежонок, лежащий с открытыми глазами): "Когда медведи, наконец, уснули, маленький медвежонок убежал". У нее накопилось много переживаний, которыми она не могла поделиться с приемными родителями.
Иногда на групповом занятии после коротких рассказов я прошу детей разыграть один из них, добавляя собственные комментарии, или предлагаю ребенку, рассказавшему историю, сыграть роль своих персонажей. Особый интерес возникает в тех случаях, когда кроме этого ребенок, рассказавший историю, выбирает различных исполнителей для инсценировки.
У меня есть специальная коробочка с картинками для стимулирования рассказа. При работе с подростками может быть применен набор картинок Тематического апперцептивного теста (ТАТ).
Другая интересная техника, которая может быть использована при работе с детьми любого возраста, основана на предъявлении теста "Составь рассказ по картинке". Этот тест включает вырезанные из картона маленькие черно-белые фигуры и различные карточки в черно-белом изображении всевозможных сцен, начиная от кладбища и кончая классной комнатой. Ребенок выбирает фигуры и располагает их на выбранных им карточках. Затем он рассказывает какую-нибудь историю или разыгрывает пьесу. Он может передвигать фигуры или добавлять к ним новые по ходу рассказа. Как правило, истории довольно короткие и некоторые дети любят использовать более чем одну карту. В следующем примере Аллен (11 лет) составил пять сцен. Я записывала его истории на большом листе бумаги по мере того, как он рассказывал их.
  1. Сцена на улице. "Разбойник грабит женщину. Мальчик пытается помочь; он владеет приемами каратэ, но не может одолеть разбойника. В это время пролетает супермен и помогает ей; он целует ее, и они уходят вместе". (Когда Аллена спросили, кто из двух участников истории он, тот ответил, что супермен).
  2. Плот. "Произошло кораблекрушение. Один мужчина умирает; кроме него на плоту еще один мужчина, мальчик и собака. Они голодные (Аллен кладет руку на область желудка, как будто сказанное относится к нему). Его родители находились на обломках корабля. Но они погибают. На плоту умирает истощенный человек, а остальные спасаются. Мальчик обретает новых родителей, после того как побывал в приюте. Он счастлив" (Аллен идентифицирует себя с этим мальчиком).
  3. Пещера. "Змея нападает на женщину. Женщина оказывается в ловушке, из которой нет выхода. Появляются двое мужчин и убивают змею. Всё в порядке".
  4. Кабинет врача. "Входит мужчина. У него повреждена нога из-за несчастного случая (фигура на костылях). Врач зовет другого врача, и они вместе накладывают повязку на ногу. Они собираются покинуть комнату и открывают дверь, но мужчина падает с кровотечением. Врачи вызывают скорую помощь. "Вам нужна помощь, а мы обычные врачи из амбулатории", - объясняют врачи человеку, и он успокаивается".
  5. Класс в школе. "Картина призрака на кладбище. Канун 1 ноября - дня всех святых. Учитель рассказывает классу, что полицейский прочитает лекцию о мерах предосторожности в канун дня всех святых. Один мальчик ведет себя задиристо. Он покидает класс. Учитель не знает, что с ним делать. У мальчика много проблем. Он несчастен". (Аллен не хочет идентифицировать себя с кем-либо из персонажей на последних трех картинках).
Каждый из трех рассказов переполнен материалом, который можно было бы анализировать в терапевтических занятиях. В этом случае я предпочитаю рассматривать образцы всех пяти картинок. В начале этого занятия Аллен говорил, что можно было бы закончить терапию: он почувствовал, что теперь его жизнь будет складываться прекрасно. Мы обсудили с ним эти сцены. В каждом случае имеется ряд катастрофических обстоятельств или проблем и, за исключением последней сцены, всегда кто-то приходит на помощь. Жизнь Аллена была наполнена катастрофическими событиями. Мы сосредоточили внимание на последней истории с мальчиком, который был несчастен. Аллен сказал: "Он приходит к вам, и потом у него все в порядке". После этого какое-то время мы беседовали о том, что происходит в его собственной жизни и о том, что он чувствует по этому поводу.
Фланелевая доска (доска, обтянутая куском фланели) - еще одно вспомогательное средство для сочинения рассказов. Ребенок может создавать множество рассказов или сценок и манипулировать персонажами на фланелевой доске по ходу рассказа. На такой доске держатся фланель, войлок, наждачная бумага. Приклеить маленькие кусочки любого из этих материалов на оборотную сторону цветных вырезок из книг или нарисованных от руки фигур - вот и всё, что необходимо, чтобы они прикреплялись к фланели. Кроме того, различные детали можно вырезать непосредственно из фланели или фетра. Фигуры, изображающие членов семьи, животных, персонажей народных сказок, здания, деревья и т. д., открывают возможности для интересной работы.

Книги
Я часто использую книги в своей работе с детьми. Я вижу, что дети любят, когда им читают, даже если, казалось бы, они перешагнули возраст, в котором это принято (разве кто-нибудь когда-нибудь перешагивает подходящий для этого возраст?).
Книги предоставляют большие возможности, охватывающие различные темы для занятий. Я подыскиваю интересные книги в библиотеках и книжных магазинах и располагаю собственной небольшой коллекцией книг для своей работы. Важно иметь книги, содержание которых позволяет обсуждать разные проблемы. Например, книги о чудовищах привлекают детей и создают особую атмосферу для разговора о вещах, вызывающих страх. Фантастические истории позволяют вызвать у детей воспоминания о снах. Книга "Уходи прочь, собака" позволяет обсуждать тему отверженности, а такие книги, как "Лягушка и жаба - друзья" и "Я сделаю своим другом гору" - отношения с другими детьми. Многие книги для детей создают предпосылки для разговора с ребенком о его семье, доме и т. д.
"Волшебная шляпа" (книга о маленькой девочке, которая после того как надевала волшебную шляпу могла делать всё, что делают мальчики) может быть использована для изучения детских желаний и фантазий.
"История Фердинанда" - это книга о быке, который отличался от других, и многие дети испытывают подобные чувства. "Лео и последняя ошибка" - книга о звере, который не мог ничего долго делать до одного волшебного дня. "Никто не слушает Эндрю" затрагивает проблему дома, где много детей. Книга "Не этот медведь" дает основу для разговора о сходстве и различиях, так же, как "Рыба есть рыба" - очаровательная книга о рыбе, которая пытается жить не в воде, а на суше, подобно человеку или - птице, лягушке или корове. Рыба вовремя узнаёт, что без воды она погибает: рыба есть рыба и не может быть никем другим.
"Что такое мальчик? Что такое девочка?" заслуживает специального упоминания. Эта отличная книга с превосходными фотографиями рассказывает о физических различиях мальчиков и девочек, мужчин и женщин. "Книга об органах чувств" хороша для разговора о зрении, осязании, вкусе, обонянии и слухе. Я упоминаю здесь только некоторые книги, которые использовала, чтобы дать общее представление о возможных подходах. Но дело не в конкретных названиях. По мере работы приобретается опыт, позволяющий оценить возможности тех или иных книг. Дети не дают хорошего отклика на книги, написанные специально, чтобы воздействовать на чувства. Они лучше реагируют на книги, содержащие занимательные истории. Детей утомляют "корявые" книги - они их тотчас оставляют.
Легенды и народные сказки предлагают богатый материал для работы с детьми, и я нахожу, что дети так же сильно любят их, как и в те времена, когда я была ребенком. История "Маленькая голубая ель" в небольшой книге "Известные народные сказки для чтения вслух" повествует о маленьком деревце в лесу, которое хотя и очень мало, хочет быть похожим на другие деревья вокруг. Очень древняя сказка о Гансе и Гретхен (в "Сокровищнице сказок") ведет ребенка к разговору о своих собственных семейных условиях.
Со сказками связывается большой психологический смысл. Независимо от того, согласны вы с этим или нет, сказки обладают большой привлекательностью и ценностью для детей. Сказки и народные сказания, подобно народной музыке; имеют глубокие корни в истории человечества и заключают в себе борьбу, конфликты, печаль и радость, с которыми люди сталкивались веками. Иногда эти истории неприятны. Bruno Bettelheim пишет: "Сказки в разнообразных формах сообщают ребенку, что борьба с жизненными невзгодами неизбежна, это органическая часть человеческого существования, но если человек не оробеет, а стойко встретит неожиданные и неизбежные трудности, то преодолеет все препятствия и, в конце концов, окажется победителем".
Современные истории, написанные для маленьких детей, в основном обходят эти экзистенциальные проблемы, хотя они и являются критическими для всех нас. Ребенку требуется в специфической символической форме показать, как разрешаются эти проблемы, как сохранять ощущение безопасности до достижения зрелости. "Безопасные" истории не упоминают ни о смерти, ни о старении, ни о пределах нашего существования, ни о мечте о вечной жизни. Прекрасные сказки, наоборот, сталкивают ребенка непосредственно с основными человеческими категориями.
Сказки уникальны, и не только как литературный жанр, но и как произведение, которое полностью понятно ребенку, как никакая другая форма искусства; сказки обладают глубочайшим значением, смыслом, который различен для разных людей и различен для одного человека в разные минуты его жизни. Ребенок будет извлекать тот или иной смысл из одной и той же сказки в зависимости от его интересов и потребностей в данный момент. Если ему предоставить возможность, он вернется к той же самой сказке, когда будет готов расширить ее прежний смысл или заменить его новым.
Сказки действительно попадают в самую точку, когда речь идет об основных всеобщих эмоциях: любви, ненависти, страхе, гневе, чувстве одиночества, изоляции, бесполезности и утраты.
Я согласна с В. Bettelheim в том, что если бы классические сказки, помимо всего прочего, не были еще и произведениями искусства, они не имели бы того влияния, которое они оказывают. Есть что-то ритмичное и магическое в том стиле, который используют при чтении сказок, что позволяет плавно проникнуть в сердце и мозг слушателя. Даже если эти сказки часто и содержат слова, далеко выходящие за пределы понимания ребенка, он сидит как вкопанный, поглощенный, слушает их всем своим существом, впитывая их в себя целиком.
Некоторые педагоги и родители высказывают опасения по поводу того, что сказки вводят в мир, который нереален,- мир, который предполагает совершенные и волшебные решения для всех случаев. Более того, многие из этих сказок насыщены любовными историями, женщины в них ценятся за красоту, а мужчины показаны галантными героями. Несмотря на это, в классических сказках и народных сказаниях очень много такого, что дети с готовностью относят к себе.
Когда я использую эти истории в своей работе с детьми, я считаю, что очень полезно адекватно сопоставлять фантазии и волшебные решения, представленные в сказках, а также и любой любовный уклон, с жизнью самого ребенка. Далее, я согласна с Bettelheim, который говорит, что истории, заканчивающиеся чем-либо вроде "и после этого они жили счастливо" не являются сиюминутным обманом для детей. Я склонна думать, что сочетание в нашей культуре всеобщего поиска вечного счастья с жаждой приобретения новейших электробытовых приборов или новой модели спортивного автомобиля - вот что вызывает замешательство в определении отношения детей к жизни. Именно это - противоречивые ценности тех, кто контролирует повседневную жизнь детей, - приводит их в замешательство. Ценности же, которые утверждаются в сказках, ясные и простые, как черное и белое.
Существуют многочисленные способы изложения рассказа; некоторые из них затрагивают другие области (например, работу с куклами или инсценировки рассказов). Иногда интересно начать в группе рассказ и затем использовать дополнения каждого ребенка, формируя, таким образом, последовательный коллективный рассказ.
Иногда я сама начинаю рассказ и прошу ребенка его закончить, или он может его начать, а я - закончить. Иногда мы решаем сделать различные концовки к истории, которую вместе прочитали.
Gardner описывает ряд игр, которые он предложил для улучшения техники составления рассказа. Во время некоторых из этих игр из мешка вытаскивают игрушку или какой-то другой предмет и сочиняют рассказ о них или создают рассказ, отталкиваясь от слова, которое вытащили из сумки с карточками, на которых написаны слова.

Написание рассказов
Я редко прошу детей писать сочинения не потому, что не вижу в них большой ценности, а потому, что у большинства детей нет достаточного навыка. У меня вызывает сожаление, что большинство детей неохотно пишет, поскольку я считаю письмо одним из самых ценных инструментов для самовыражения и самопознания.
Каждый раз я снова и снова делаю попытки стимулировать детей к написанию сочинений, но из-за их сопротивления и недостатка времени у меня я начинаю помогать детям. Я предлагаю им перейти к другой технике. Тем не менее, поскольку письмо - это просто другая форма представления слов, которые мы используем при рассказе, я даю понять детям, что они уже могут считаться писателями. Если рассказ ребенка записывался на магнитофонную ленту, я печатаю его и потом показываю ребенку. Я могу также записать или напечатать рассказ под его диктовку.
Поскольку я считаю, что непосредственное вербальное самовыражение обладает мощным воздействием на внутренний мир ребенка, я часто прошу его дать словесное заключение по рисунку, который он сделал во время какой-то части нашей терапевтической работы. Когда он сделает такое заключение, я записываю его прямо на рисунке, чтобы можно было его снова прочитать для дальнейшего усиления эффекта. Иногда я поощряю детей, чтобы они написали несколько слов в качестве начала к более полным рассказам. "Напишите любые слова, какие вам хочется, которые в ваших мыслях, которые могут соответствовать вашей картинке". Один одиннадцатилетний мальчик после такой инструкции написал поперек картинки: "Мистер и миссис мать... (нецензурное слово)". Если вы хотите, чтобы дети полностью выражали свои чувства, вы не можете выступать цензорами!
Я думаю, что дети часто неохотно пишут потому, что в школе первостепенное внимание уделяют орфографии, форме и структуре предложений, даже чистописанию, и таким образом подавляется поток творческих мыслей ребенка. Мне кажется, что грамматику и произношение нужно отделять от письма, изучать отдельно или может быть позднее, после того как письмо станет хорошо знакомым ребенку занятием. Представьте себе, что произошло бы, если бы мы настаивали на том, чтобы ребенок формулировал предложения совершенно правильно, прежде чем мы научим его произносить какие-нибудь слова! Маленькие дети учатся правильно говорить, повторяя разговор окружающих их взрослых людей. Если бы мы оставили детей в покое и не пугали бы их письмом, они научились бы писать таким же способом, как и говорить. Я даю каждому ребенку, с которым работаю, маленький блокнот для письма. Я предлагаю ему использовать записную книжку, чтобы отмечать эпизоды с ночным недержанием мочи, для записи вещей, которые заставляли его "сходить с ума" на этой неделе, или для того, чтобы записывать свои сны. Вот записи девятилетнего мальчика о тех вещах, которые сердили его: "I. Мистер С. не разрешил мальчикам играть с мячом. 2. Я должен был убираться в ванной комнате, постирать одежду и повесить полотенца. 3. Мне нужно было лечь спать в половине девятого вечера и встать в половине восьмого утра. И я должен был поесть, причесаться, одеться и выйти из дома в половине девятого". Десятилетняя девочка написала: "Моя мама не позволяет мне ничего рассказывать девочкам. Она заставила меня мыться в ванной, когда мне хотелось кое-что рассказать своей подруге".
Иногда мы делаем маленькие буклеты в обложках с названиями типа "Жалобы", "Гнев", "Счастье", "Хвастовство", "Вещи, которые я ненавижу", "Вещи, которые мне нравятся", "Мои желания", "Если бы я был президентом", "Если бы я был моей мамой" и т. д. Один буклет назывался "Кое-что обо мне". Один мальчик написал: "Глаза карие. Некрасивый мальчик". Другой нарисовал самого себя и написал: "У меня коричневые и черные волосы. У меня зеленые глаза. Я ношу голубые брюки. Я ношу черные ботинки. Я ношу желтую и светло-голубую рубашку. Я ношу белые носки. У меня две ноги. У меня два зеленых глаза. У меня десять пальцев на обеих руках. Мне десять лет. Мой рост 4 фута и 10 дюймов. Я худой - кожа да кости. У меня два уха". Другой мальчик (8 лет) написал просто: "Я уродлив". А один десятилетний мальчик написал: "У меня была собака, когда я был один. Она была больше меня, намного больше меня. Она обычно все время играла со мной" (слова были написаны с орфографическими ошибками, без знаков препинания). Он сделал небольшой набросок, на котором изобразил маленького мальчика, играющего в мяч с собакой, которая "больше его".
Шестилетний ребенок озаглавил тетрадь, которую он вел в школе, "Чувства". Каждая страница начиналась с фразы, которую учитель писал на доске, чтобы дети переписывали ее и дополняли собственными мыслями. У него получилось что-то вроде: "Любовь это... когда человек говорит, я люблю тебя, и никто не ссорится, и это заставляет всех чувствовать плохо. Поэтому будь хорошим (учитель написал "Переделай", потому что был недоволен написанным!). Я боюсь, когда... Я устраиваю ссоры. Потерялся посередине неизвестно чего (маленькая картинка с изображением мальчика, стоящего в пустыне)".
Другие предложения начинались так: "Это несправедливо, когда... Я чувствую себя счастливым, когда... Мой лучший друг это... Что мне нравится в себе... Три важных события, которые произошли в моей жизни, это... Лучшее, что я могу сделать, это... Три желания, которые я бы выбрал, были бы... Самый счастливый день в моей жизни был, когда... Самая прекрасная вещь, которая происходила со мной, была... Самая красивая вещь в мире - это... Если бы я был учителем... Если бы я был президентом США... Мои родители довольны, когда... Если бы я был отцом, я бы... Если бы я был начальником...".
Завершение незаконченных предложений - отличный способ стимулировать детей к декларативным заключениям о самих себе, побуждать их вступать в контакт со своими желаниями, потребностями, разочарованиями, мыслями и чувствами. Тест "Незаконченные предложения" предоставляет большие возможности для этого. Поскольку мне нравится поощрять у детей осознание полярности человеческих чувств и личности, я часто использую пары противоположных предложений, например: "Я счастлив, когда..." и "Я схожу с ума, когда...", "Мне легко..." и "Мне трудно...", "Одна вещь, которая мне нравится в тебе - это..." и "Одна вещь, которая мне не нравится в тебе - это...".
Иногда я прошу детей написать целую страницу предложений, начинающихся словами "Я - это" или "Я хочу". Двенадцатилетний мальчик написал: "Я мальчик. Я счастлив. Я смешной. Я холодный. Я теплый. Мне очень надоело делать это". И другую сторону страницы он по собственной инициативе исписал предложениями типа "Я не..." ("Я не немой", "Я не девочка" и т. д.).
Детям, которые хотят начать писать что-нибудь, я могу дать такую инструкцию: "Представьте себе, что сегодня у вас есть возможность сделать что-нибудь из того, чего вы хотели бы добиться в этом мире. Напишите о том, что вы хотели бы сделать". Или "Напишите письмо некоторым частям своего тела, например так: Дорогой желудок! Я хотел бы тебе сказать..."".
При работе с группой моя коллега попросила каждого из детей написать свой секрет, но не подписываться, а сложить записку и положить ее в общую кучу в середине комнаты. Затем каждый ребенок по очереди выбирал одну записку и читал ее вслух группе так, будто это его собственный секрет. Это занятие было живым и вызвало всеобщую заинтересованность.
Herbert Kohl рассказывает о проблеме научения ребенка письму. Он утверждает, что в любом случае в школе дети не начнут писать, если они боятся рассказывать. Дети будут писать, если они смогут писать о тех вещах, которые они знают лучше всего, о вещах, которые важны для них. Если они не могут рассказывать об этих вещах свободно, как можно ожидать, что они напишут о них?

Поэзия
Попросите ребенка написать стихи, и он автоматически начнет сопротивляться при необходимости поиска рифмы. Я не говорю, что в стихах рифмы не нужны, но поиски рифмы - это отдельная техника. Рифмованные стихи не самая лучшая форма свободного самовыражения.
Стихи идут от сердца. Кто-то может говорить в стихах о вещах, которые трудно выразить в обычном разговоре или рассказе. В поэзии человек может позволить себе быть свободным и увлеченным даже чрезмерно. Есть ряд хороших книг, подходящих для работы с детьми в области стихосложения. Kennet Koch предлагает различные способы, позволяющие стимулировать детей к написанию стихов, и приводит много стихов, написанных детьми, хотя на первый взгляд может показаться, что эти стихи не отражают чувств детей, их написавших. В разделе "Ложь" одно стихотворение одиннадцатилетнего ребенка выглядит так:
Я лечу в школу к 12.00 в полночь
Я прибегаю к завтраку в 9.00
Меня зовут Клоунараунд Джеймс Джампингбин
Синараунд Джимми и Флипфлоп Моя голова родилась на Сатурне, мои руки родились на Луне Мои ноги родились на Плутоне и остальные части тела-на Земле Мой друг пчела взмывает вверх, доставляя меня домой.
Стихи, подобные этому, могут быть первым шагом к тому, чтобы позволить себе свободу в излиянии чувств. Посмотрите на эти стихи двенадцатилетнего мальчика (раздел "Думы"):
Ветер вылетает из вашего рта
Подобно ветру в темной аллее
Когда вы слышите, как разговаривают пожилые люди
Вы слышите стон
Когда вы ударяете по креслу линейкой
Вы слышите звуки, подобные пулеметной стрельбе
Собачий вой, который вы слышите
Подобен сирене пожарной машины
Видеть двух боксеров, обменивающихся ударами,
Все равно что пулю, ударяющуюся в жестяной бидон
 
 
ЧТОБЫ  ДЕЛИТЬСЯ  ЧУВСТВАМИ,  ПРИОБРЕТАЙТЕ  СЕНСОРНЫЙ  ОПЫТ

В этом разделе книги я рассказываю о приобретении того опыта, который возвращает ребенка к его естеству, опыта, который восстанавливает и укрепляет осознавание ребенком тех основных чувств, которые он открывает для себя в младенчестве: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние. Через эти виды восприятия мы осознаем самих себя и контактируем с миром. Однако в своем дальнейшем развитии многие из нас утрачивают полноту осознавания своих ощущений. Становясь туманными и нечеткими, эти ощущения начинают проявляться как бы автоматически, вне зависимости от нас самих. Мы начинаем действовать так, как будто наших тел, ощущений и эмоций не существует. Мы превращаемся в гигантские головы, которые думают, судят, создают представления, предостерегают, вспоминают, анализируют чужие мысли и выступают цензорами. Несомненно, разум играет важную роль в нашей жизни. Разум позволяет нам разговаривать с другими людьми, формировать и провозглашать свое мнение и обозначать свой выбор. Но разум - всего только одна из составных частей нашего существа, которое следует развивать и использовать во всей его полноте. Fritz Peris [38] часто говорил: "Оставьте разум и возвращайтесь к чувствам". Необходимо с уважением относиться к чувствам, которые оказывают такое мощное воздействие на нашу жизнь.
В мои намерения не входит описание в этом разделе всех имеющихся в нашем распоряжении упражнений и методов, с помощью которых можно улучшить сенсорные функции. Я лишь коротко коснусь каждого из видов восприятия и приведу несколько примеров своей собственной работы с ними. Мне кажется интересным, что многие из таких упражнений можно отыскать в литературе по драматическому искусству и языковому творчеству. Специалисты, работающие в этих направлениях, давно признают важность сенсорного опыта для улучшения навыков.

Осязание
Хороший опыт тактильного восприятия дает лепка, рисование пальцами рук и ног, рисование на песке и игра с водой. Для работы с осязанием я собираю множество предметов, разнообразных на ощупь: наждачную бумагу, бархат, мех, ленточки, ластики, бумагу, осколки камней, ракушки, кусочки металла и т. п. Мы касаемся этих предметов и обсуждаем, каков каждый из них на ощупь и что из нашей жизни он нам напоминает. Иногда я помещаю разные предметы в сумку и прошу ребенка вытащить из нее что-нибудь грубое, мягкое или гладкое. Затем наступает моя очередь и ребенок говорит, что должна достать я.
Способность к дифференциации тактильных ощущений - важная познавательная функция; Я кладу в сумку карандаш, игрушечную машину, грецкий орех, и прошу ребенка достать определенную вещь, не глядя. Или говорю ему: "Найди то, чем ты пишешь" или "Отыщи то, что начинается на букву "К". Для того, чтобы ребенок научился различать на ощупь буквы, в сумку можно класть буквы, вырезанные из дерева или сделанные из пластмассы. Полезно различать на ощупь слова и буквы, написанные на песке, а лепить их из глины или пластилина - прекрасное развлечение. Иногда я черчу рукой на спине ребенка букву, слово, имя и предлагаю отгадать его.
Иногда мы записывали все слова, которые приходят в голову, для описания ощущения, возникающего при ощупывании какого-либо предмета. Предметы могли быть шишковатыми, пушистыми, скользкими, твердыми, мягкими, липкими, цепляющимися, теплыми, холодными, замораживающими, грубыми, дырявыми, колючими, пощипывающими, резиновыми, тонкими, губчатыми, расплющенными, шелковистыми, волосатыми. Некоторые слова или то, что нам эти слова напоминали, мы могли представлять в виде рисунков ("Какого цвета это слово?") или выражать соответствующими жестами.
Сняв обувь, мы пытались ступнями дотронуться до различных предметов. Входили в дом и выходили на улицу босиком и обсуждали, что при этом ощущали наши ступни. Сравнивали ощущения от соприкосновения ступней с картоном, газетой, мехом, ковриком, подушкой, песком, травой, листьями, полотенцем, деревом, резиной, бархатом, наждачной бумагой, хлопчатобумажной тканью, фасолью, металлом, цементированным полом, кирпичами, мокрой землей, фетром, рисом и водой. Мы говорили о тех предметах, которые ранят нашу кожу.
Я могла предложить двум детям объясниться друг с другом без слов, используя только жесты и прикосновения, или дотрагиваться до лиц друг друга и рассказывать об ощущениях, возникающих, когда они прикасаются к чужому лицу или когда они чувствуют прикосновение. Это упражнение можно делать с открытыми или закрытыми глазами.
Мы прикасались к своему лицу, рукам, ногам и другим частям тела и описывали или записывали возникающие при этом ощущения. Играя в слепых, мы пытались отгадать с завязанными глазами, до кого мы дотрагиваемся. Мы устраивали для детей "прогулку вслепую", завязывая им глаза и проводя по дому или по улице.
Я часто рекомендую родителям побольше узнавать о приемах массажа и систематически массировать детей. Дети также получают удовольствие, массируя друг друга или себя. В группе детей можно разделить на пары, чтобы они, следуя указаниям терапевта, проводили друг другу массаж спины и головы, рук и ног.

Зрение
Маленькие дети не боятся смотреть. Они видят, замечают, наблюдают, анализируют и исследуют весь окружающий мир, зачастую задерживают на чем-нибудь свой взгляд. Это один из важных способов познания мира. Слепые дети познают мир, используя другие органы чувств.
По мере того как мы вырастаем, мы часто "передаем другим" свои глаза. Мы начинаем смотреть на себя и на мир глазами других людей, как в сказке "Новое платье короля". Мы и детей заставляем не доверять их собственным глазам. Мы говорим: "Что о нас подумают?", беспокоясь о том, как видят наши поступки другие. Мы заботимся о том, как наши дети одеты, потому что нам важно, как выглядят они в глазах окружающих. Мы говорим: "Не надо таращиться" (т. е. смотреть пристально). Возвращение первоначальной способности видеть способствует познанию и росту личности, укрепляет доверие к собственной личности, установлению комфортных отношений. Способность видеть среду и людей необходима для установления хороших контактов между личностью и миром. Способность четко видеть других расширяет наши собственные горизонты.
Я вспоминаю молоденькую девушку, которой приходилось проходить мимо автобусной остановки и людей, ожидающих автобуса. Проходя мимо этих людей, она чувствовала себя не в своей тарелке. Ей казалось, что каждый из них наблюдает за ней с осуждением. Я посоветовала ей в следующий раз идти очень медленно и смотреть на людей, ожидающих автобус. Я предложила ей увидеть этих людей так, как если бы она сама была фотокамерой, и зафиксировать в уме внешний вид двух или трех из них, а потом рассказать мне, что она увидела. Когда она пришла в следующий раз, она рассказала, что вначале чувствовала растерянность (верный признак "передачи" собственных глаз), которая исчезла, как только девушка вспомнила о моем задании. Задача показалась ей очень интересной, и как только она приступила к ее выполнению, то обнаружила, что ни один человек не наблюдал за ней, за исключением маленького мальчика, который улыбнулся ей, заметив, что она на него смотрит. Она описала нескольких людей, цвет их волос, выражения лиц, одежду, то, как они стояли, а также то, что, с ее точки зрения, эти люди испытывали, о чем думали и какие драмы могли разыгрываться в их жизни. Мы обсудили разницу между тем, что она увидела, и ее первоначальными представлениями.
Наблюдение и воображение иногда сплетаются между собой. Мы способны увидеть лишь то, что доступно взору, и не можем видеть внутреннюю работу чьих-либо ума или сердца. Мы можем всего лишь представлять себе, о чем человек думает и что чувствует; наблюдение этих процессов нам недоступно.
На пути нашей способности видеть, помимо априорного представления о чувствах других людей, могут возникать и другие препятствия, например склонность предвидеть будущее вместо того, чтобы видеть в настоящем. Зачастую мы портим то приятное, что видим или испытываем, волнуясь по поводу того, что может наступить в будущем. Так, наблюдая великолепный закат, мы можем испытывать напряжение, пытаясь уловить каждое мгновение, пока солнце не скрылось за горизонтом. Это связанное с будущим напряжение отвлекает нас от удовольствия, которое доставляет красота заката в настоящем. Когда я путешествую, мне нравиться фотографировать, но я обнаружила, что часто желание удержать, зафиксировать прекрасный вид отвлекает меня от наслаждения этим видом.
Мне кажется важным формировать у детей умение видеть вещи, а не только их рассматривать. Вот что пишет F. Franck: "Нам приходится смотреть очень много; мы смотрим на мир сквозь линзы, телескопы, телевизионные трубки... С каждым днем совершенствуется наша способность смотреть, однако мы видим всё меньше и меньше. Разговор о видении никогда прежде не был столь актуален. Вес больше приспособлений, от камер до компьютеров, от книг по искусству до видеозаписей вступают в заговор, стремясь взять верх над нашим мышлением, нашими чувствами, нашими переживаниями, нашим видением. Мы становимся зрителями, наблюдателями... Мы "субъекты", смотрящие на "объекты". На всё, что нас окружает, мы наклеиваем ярлыки, и наклеиваем их раз и навсегда. По этим ярлыкам мы узнаем всё, но уже больше не видим ничего. Зная ярлыки всех бутылок, мы никогда не пробуем вина. Миллионы невидящих, безрадостных людей пробираются по жизни словно в полусне, отбрасывая, круша и убивая то, что едва способны воспринять. Они никогда не учились видеть или позабыли о том, что глаза даны человеку для того, чтобы видеть и испытывать".
Несмотря на то, что упражнения, описанные в книге F. Franck, направлены на улучшение способности к рисованию посредством "видения - рисования как медитации", они также представляют собой великолепное средство, развивающее у детей способность к видению как таковому. Видение - рисование F. Franck рассматривает в качестве искусства отторгать знания о предметах. "Когда я рисую скалу, я ничего не узнаю о скалах, позволяя именно этой конкретной скале выявить ее скалистость. Когда я рисую траву, я ничего не узнаю о травах, но пробуждаю в себе способность удивляться этой траве, ее росту, самому факту ее существования.
Таким же образом, к примеру, он рекомендует сначала посидеть перед цветком или веткой, или головкой салата, или листочком, или деревом в состоянии, близком к медитации, позволяя себе воссоединиться с объектом, видеть объект во всем его чудесном облике и затем разрешить руке последовать за тем, что видит глаз. Если следовать этому методу, глаза начинают видеть больше, чем мы когда-либо себе представляли.
Когда глазам позволено вбирать в себя все вокруг, видение сливается со всеми остальными чувствами и ощущениями человека. Я просила детей выбирать объект и пристально его рассматривать в течение определенного времени, например трех минут, а затем рисовать его, рисовать ощущения и воспоминания, возникшие во время этого медитативного упражнения, используя только цвета, линии и формы.
В числе других упражнений, развивающих способность видеть, можно назвать осязание с закрытыми, а затем с открытыми глазами; рассматривание предметов через стекло, воду, целлофан; рассматривание предметов с различной перспективой - далеко, близко, в перевернутом виде.

Звук
Позволяя звуку проникать в наше сознание, мы делаем первый шаг к контакту с миром, к началу общения. Все мы знаем, что многие из нас слышат лишь то, что хотят слышать, отвергая то, чего слышать не хотят. Дети выражают это открыто и прямо, закрывая уши руками, когда не хотят чего-либо услышать, взрослые же часто искажают смысл услышанного. Многие дети выражают это возгласом: "Мой отец (моя мать) просто не слушает, что я говорю!".
Мне кажется сомнительным, что существует состояние музыкальной глухоты, хотя многие дети уверены в том, что ею страдают, потому что кто-то сказал им об этом, и исключительно поэтому они отказываются от удовольствия, которое приносят звуки, например не позволяют себе экспериментировать с собственным голосом во время пения.
Вот некоторые упражнения, повышающие осознавание детьми тех звуков, которые их окружают.
"Сядьте спокойно с закрытыми глазами и позвольте звукам, которые вы слышите, дойти до вашего сознания. Отмечайте, какие чувства вызывает каждый проникающий в вас звук. Потом мы сможем поделиться нашими впечатлениями". Такое упражнение позволяет услышать новое звучание в различных местах: дома, в городе, за городом, на пляже.
"Поговорите о звуках. Расскажите, какие звуки вы ощущаете как резкие, мягкие, гладкие, скрипучие, приятные, громкие, нежные. Сравнивайте звуки". Я кладу в маленькие горшочки и пузырьки из-под лекарств самые разные предметы: рис, фасоль, канцелярские кнопки, пуговицы, шайбы, монеты и прочее, что может в них поместиться, составляя пары таких горшочков. Чтобы содержимого не было видно, я оборачиваю горшочки чем-нибудь, закрепляя обертку клейкой лентой. Я предлагаю ребенку потрясти каждый из горшочков и определить по звуку, чем он наполнен.
Используя игрушечный ксилофон, ударяйте по разным клавишам, чтобы у ребенка вырабатывался опыт распознавания звуков: одинаково, выше, ниже, громче, тише. Потом ребенок может протестировать вас. Эти упражнения можно проделывать с помощью любого музыкального инструмента.
Играть в распознавание звуков полезно и весело. Пусть у ребенка за спиной возникает, например, то шум льющейся воды, то постукивание карандашом, шуршание бумаги и т. п. Ребенок должен отгадать, что это за звук. Всегда меняйтесь ролями, чтобы и ребенок мог задать такую загадку вам.
Звуки и чувства взаимосвязаны. Поговорите о грустных звуках, веселых звуках, страшных звуках и звуках, пробуждающих другие чувства. Звуки гармошки или другого музыкального инструмента могут служить материалом такого занятия. Тон голоса также отражает чувства говорящего. Дети улавливают гнев в голосе взрослых даже в тех случаях, когда он пытается скрыть это чувство. Обсуждайте это откровенно. Демонстрируйте тоном различные эмоции. Попросите детей сделать это.
Невнятная речь также интересна. Попытайтесь общаться, издавая звуки, невнятно бормоча и не используя слов. Посмотрите, сможете ли вы догадаться, что хотят выразить с помощью этих звуков.
С помощью барабанов и других ударных инструментов можно получать разнообразный опыт звукового восприятия во время игры. Пусть ребенок следует вашему ритму или расскажет о впечатлении от ритмической схемы.
Послушайте музыку и поговорите об услышанных звуках. Попросите детей во время или после прослушивания музыки нарисовать их впечатления, воспоминания или образы, которые у них возникли.

Музыка
Rudolph Dreikurs обсуждает благоприятный эффект влияния музыки на нескольких детей, страдающих психическими нарушениями. Использование музыки могло принести результаты в случаях, где другие подходы оказывались безуспешными. Вероятно, приятные ощущения, связанные с музыкой, которая часто используется только в качестве звукового фона, стимулирует к взаимодействию, позволяет повысить уровень внимания ребенка и увеличивает его фрустрационную толерантность. По мере того как реальность становится более приятной и менее угрожающей, исчезает внутренняя напряженность. Усилие, необходимое для взаимодействия, в этом случае уменьшается, не возникает реакции отторжения или пренебрежения общением.
Уже имеется опыт использования мелодической интонации для обучения речи детей с афазией. Слова включаются в знакомую мелодию, и дети, много раз репетируя песню, учатся произносить слова, поначалу пропевая их, а затем воспроизводя уже без мелодии. Это очередное подтверждение возможностей музыки.
Музыка и ритмичные удары - античные формы коммуникации и самовыражения. Их использование вполне уместно при проведении терапевтической работы с детьми. В работе с детьми я применяю в основном музыку, которую наигрываю сама на старой удобной гитаре. Я считаю, что гитара - чрезвычайно эффективный инструмент для проведения терапии. Во время моей работе в школах мне приходилось играть на гитаре каждый день, и дети всех возрастов с нетерпением ожидали наших музыкальных антрактов. Похоже, что гитара оказывает на детей какое-то особое волшебное влияние. Я знаю, что музыкальный талант здесь не при чем, так как я в лучшем случае средний исполнитель. Я использую лишь самые простые аккорды, аккомпанируя песням, которые мы поем с детьми.
Когда моя дочка ходила в детский сад, каждая из матерей раз в неделю должна была работать с детьми. Как только стало известно, что я умею играть на гитаре, меня попросили часть моего рабочего времени посвящать игре на гитаре для каждой группы. Дети от трех до пяти лет сидели и восхищенно внимали игре, по меньшей мере, в течение получаса. Скоро матери стали приглашать меня на дни рождения детей и платили мне по 10 долларов в час (а в те времена это была большая сумма!). Мне никогда не приходилось бороться за внимание детей. Я думаю, это было связано с выбором песен, которые я считала подходящими к случаю, с моей способностью очень выразительно их исполнять, привлекая детей к взаимодействию, и больше всего - с самой гитарой. Я пробовала играть на ударных инструментах и фортепьяно, но убеждена, что гитара - наиболее действенный инструмент и дает наибольшие возможности наладить контакт с детьми.
Работая в детском саду, я впервые начала экспериментировать, используя музыку в качестве пути для самовыражения детей. Я пела песенку, в которой говорится об умирающем гусе, и скоро мы с детьми начинали беседовать о смерти, горе и печали. Или после исполнения песенки ребенок подходил ко мне и рассказывал про своего кота, который умер, или об умершем дедушке, представляя нам возможность обсудить связанные с этим проблемы. Когда я пела песню "Симбайя - мамин малыш", описывающую яростную реакцию на появление в семье нового ребенка, многие дети могли идентифицировать эту ситуацию со своими переживаниями.
В некоторых случаях такие песни обладали большим воздействием, чем книги. Нет числа чудесным народным песенкам, посвященным детям, описывающим каждую детскую эмоцию и подходящим для любого возраста. Эти песни могут отражать любовь, узнавание, принадлежность, враждебность, гнев, печаль, грусть, смерть. Есть песни успокаивающие, взывающие к чувству юмора. Во многих песнях открытый конец, и слова можно дополнить во время занятия.
Народная песенная традиция сохраняет множество детских песен, которые соответствуют любой потребности. Есть песни, описывающие каждое ощущение и каждую жизненную ситуацию, шуточные песни, песни, повествующие о событиях. Поскольку таким песням немало лет, они не бывают "затейливыми" или "миленькими". Они привносят в эмоции детей воображение и опыт, жизненные ценности и ощущение прекрасного. В основном эти песни претерпевают много изменений и могут быть адаптированы к новым ситуациям. Рождаясь в сердцах людей, такие песни продолжают жить, поскольку их любят и делятся ими.
Музыку можно использовать самыми разными путями. Ее можно наигрывать, когда дети рисуют или лепят. Она выступает в качестве фона или может служить отправной точкой для действия. Я просила детей рисовать формы, линии, символы и использовать цвета для выражения музыки. Классическая музыка особенно способствует возникновению чувств и рождению настроений и образов. John Stevens [48].приводит отличные рекомендации в области сочетания фантазии с определенными музыкальными отрывками. Вот пример направленной фантазии: "Ложитесь так, чтобы вам было просторно, и закройте глаза. Представьте себе, что вы неподвижное тело в глубинах моря доисторической эры. Вас окружает вода - иногда слабое течение, а иногда - бушующие, разрушительные волны. Почувствуйте, как вода обтекает ваше неподвижное тело.
Развивается жизнь, и вы превращаетесь в какую-то разновидность морской водоросли или другое подводное растение. Вслушайтесь в ритм барабана, пусть звук проникает в ваши движения, пока течения колышат вас...
Теперь в морское животное, которое ползет по дну. Пусть ритм барабана проникает в ваше тело и в ваши движения.
Теперь медленно передвигайтесь в направлении суши и, когда вы ее достигнете, пусть у вас вырастут четыре ноги и вы начнете передвигаться по суше. Ощутите свое существование и свои движения наземного животного...
Постепенно встаньте на две ноги и почувствуйте, как вы существуете и передвигаетесь по земле...
Теперь откройте глаза и попытайтесь общаться с другими с помощью одних движений...".
Такое упражнение может быть изменено и адаптировано в зависимости от возраста детей и используемого пространства. По окончании этого упражнения дети неизменно начинают делиться своими впечатлениями. Вы можете предложить им изобразить их впечатления или то животное, которым они себя ощущали.
При движении под музыку детям нравится использовать цветные шифоновые шарфы. Дети любят танцевать под музыку; им нравятся рок, бути и прочие современные ритмы.
Особой привлекательностью для детей обладают ударные инструменты: ведь из них можно извлекать звуки, даже не обладая необходимыми навыками. Вы можете предложить ребенку: "Покажи, как ты будешь бить в барабан, если тебе грустно (или если ты чувствуешь себя счастливым)" или "Побарабань, а мы попробуем догадаться, какие чувства ты испытываешь".
Дети любят использовать инструменты, подчеркивающие ритм. Тамбурины, трещотки, барабаны всех видов, колокольчики, да и вообще все инструменты, производящие ритмичные звуки, можно применять, когда дети маршируют, слушают музыку или игру на гитаре, и всё это вместе способно составить симфонию. Я записывала такое коллективное творчество с помощью недорогого магнитофона, а затем воспроизводила запись ко всеобщему удовольствию. Когда дети слушают такую запись, они светятся, осознавая собственные достижения, и постигают чувства коллективного взаимодействия.
Так же интересно под музыку сочинять истории о детях или ситуациях. Одна из моих студенток рассказывала, что под гитару придумывала для детей разные истории об одном и том же персонаже, и они упрашивали ее продолжать. Такие истории дети могут сочинять и самостоятельно.
Я не перестаю поражаться тому, какой силой обладает гитара. Однажды, в мою бытность студенткой-практиканткой, меня направили преподавать в пятый класс начальной школы и немедленно поручили проводить занятия по музыке, потому что сама учительница их проводить не хотела. Когда я спросила, нельзя ли мне использовать гитару, мне отказали, поскольку гитара якобы возбуждает детей (это распространенное заблуждение). Однако в последний день моей практики учительница все же разрешила мне принести гитару. В конце занятия ко мне подошла маленькая девочка и очень сердито спросила, почему я не приносила гитару раньше. Она чувствовала себя одураченной, обездоленной, и я очень пожалела, что не настояла на своем вначале. Я никогда не считала, что музыка обладает излишне стимулирующим воздействием. Напротив, она обычно дает успокаивающий, умиротворяющий эффект. Родители рассказывали, что после некоторых наших занятий дети возвращались домой, напевая.
Музыка увлекает и оказывает сильное успокаивающее воздействие даже на большинство гиперактивных детей. Работая с такими детьми, я иногда просто садилась и, не говоря ни слова, брала в руки гитару, и дети немедленно старались сесть поближе и тихо замирали в счастливом предвкушении.
Как-то я преподавала в группе учеников четвертого класса, которые считались "отстающими в развитии". Во время занятий музыкой в класс однажды зашла директор школы. Я играла на гитаре, и мы пели "Было деревце в лесу". По ходу исполнения этой песенки нужно перечислить много слов в определенном порядке. Я часто ошибалась, но дети помнили все слова и их последовательность. Поскольку у этих детей были проблемы с памятью и обучаемостью, директор была ошеломлена. "Возможно, их следует таким же образом учить математике и всему прочему", - сказала она.

Вкус
Язык - важный орган, хотя мы часто это недооцениваем. Язык обладает высокой чувствительностью и позволяет понять, какая вещь сладкая или кислая, горькая или соленая. С его помощью мы жуем, глотаем и, что важнее всего, говорим. Я провожу специальные занятия, чтобы дети лучше осознавали функции языка. С помощью языка иногда можно выражать и эмоции. Например, показав кому-нибудь язык, можно выразить гнев (В США. В России, язык показывают, чтобы кого-либо рассердить или поддразнить. - Прим. ред.), а у некоторых народов это означает приветствие. К тому же язык и чувствительный орган, иногда доставляющий эротическое удовольствие. Всем детям знакомо удовольствие при лизании. Я часто предлагаю детям упражнения с лизанием, повышающие уровень осознавания этого удовольствия (для этих целей прекрасно подходит мороженое в рожках).
С детьми можно говорить о вкусах, обсуждать любимые и неприятные вкусы, пробовать вещи с различным вкусом, сравнивать вкус и структуру. Язык позволяет не только различать вкус, но и ощутить что-то комкообразное или жесткое, твердое или мягкое, горячее или холодное.
С языком тесно связаны зубы, губы и щеки. Обязательно затрагивайте их в упражнениях и последующем обсуждении.

Запах
Обсудите нос, ноздри и дыхание. Проведите упражнения с дыханием через нос, рот, каждую из ноздрей. Предложите ладонью почувствовать выдыхаемый воздух.
Говорите о запахах-любимых и нелюбимых. Проводите эксперименты с запахами - цветочными, фруктовыми, сладкими, острыми. В горшочки или другие емкости поместите вещества с характерными запахами - это могут быть духи, лакрица, банан, шалфей, лещина, кусочек яблока, шоколад, ванилин, мыло, лепестки цветка, лук, почка сосны, уксус, кофе, апельсиновая кожура, тальк, лимонный экстракт, сельдерей, стружка, мята. Определите, различают ли дети запахи. Поговорите о тех запахах, которые им нравятся и не нравятся, и о воспоминаниях, которые они пробуждают. Приносите и другие предметы, например ветки сосны, мыло, кору, листья.
Попросите детей рассказать, как измениться жизнь, если совсем не чувствовать запахов (как при простуде, когда заложен нос). Пусть попробуют назвать десять предметов, не имеющих никакого запаха. Совершите прогулку по дому или по улице и обсудите запахи.
Следует иметь в виду, что сенсорный опыт в действительности включает синтез различных форм восприятия и единичное сенсорное восприятие, не включающее более одного органа чувств, вероятнее всего, труднодостижимо.

Интуиция
Многие занимаются изучением способности, о которой мы знаем очень мало и которая, по-видимому, охватывает нечто, находящееся за пределами очевидного знания.
Я рассматриваю это шестое чувство, интуитивное в своей основе, как знание, возникающее скорее где-то в теле, чем в разуме. Этим чувством, вероятно, обладают и животные, и маленькие дети. Я теперь начинаю уделять больше внимания той истине, которую мое тело, по-видимому, познает раньше, чем формируются слова или мысли.
Я проводила с моими пациентами упражнения, включающие чувство такого рода, с тем, чтобы у них было больше опыта в доверии этому внутреннему знанию. Я называю это "да-нет упражнением" или иногда "упражнением правды-лжи". Я предлагала ребенку утверждение типа: "Мне нравится стрелять горошинами" и просила его определить, правдиво или ложно это утверждение, исходя скорее из ощущения, которое возникает в его организме, а не в голове. Лично мне иногда кажется, что ответ рождается в груди, а иногда - где-то над пупком. С опытом человек может научиться прислушиваться к своему организму, который воплощает интуитивные знания.
Мне трудно определенно говорить об этом чувстве, но, несмотря на это я знаю, что оно важно и нуждается в развитии. Это чувство можно тренировать и совершенствовать подобно остальным чувствам. Мы рассматриваем зрение и слух, вкус и осязание, как нечто само собой разумеющееся, хотя у всех нас имеется гораздо больше потенциальных возможностей их использования, чем мы осознаем. Чувство интуиции имеет широкий диапазон и может иметь в своей основе такие процессы, как воображение, фантазирование, представление и творческие способности. Возможно, это чувство имеет отношение к той части нашей внутренней сути, которая простирается за границы тела и разума.
Я думаю, что упражнения, включающие фантазию и опыт построения образов, повышают уровень интуиции человека. Когда я прошу ребенка мысленно создать образ чего-либо, например, представить себе образы, символизирующие членов его семьи, я верю, что это даст толчок к развитию его интуиции. Формирование мысленных картин во время прослушивания музыки - хороший пример упражнения по самораскрытию, поиску новых сторон естества. В своей книге Joseph Shorr [45] описывает много методик для повышения способности к построению образов в целях содействия росту личности. Установление контактов с глубинами личности - другой способ задействовать интуитивное чувство. Иногда такая "знающая" часть личности, заключающая в себе ответы на вопросы, затрагивающие жизненные перипетии, может быть достигнута с помощью фантазии; ребенку можно предложить представить себе, как он разговаривает с мудрецом в горах и запоминает ответы на свои вопросы. Для установления контакта с интуитивной, творческой стороной личности может быть использована любая форма фантазии. Джош, восьмилетний мальчик, которому нравилось играть игрушечными телефонами в моем кабинете, подолгу беседовал с помощью этих телефонов со мной. Однажды он велел мне задать ему вопрос, имеющий отношение к "одному из детей, которые приходят сюда и у которых есть проблемы". И вот я сказала ему по телефону: "Джош, тут у меня один мальчик совсем не хочет ложиться спать, когда мама отправляет его в постель (в этом и заключалась проблема Джоша). Что мне ей посоветовать?". "Положи трубку, я тебе перезвоню", - ответил Джош. Затем он набрал номер и завопил:
"Алло, алло! Это Человек с Марса? Да? Хорошо. Мне нужен совет". Тут он спросил "Человека с Марса", что же делать с мальчиком, у которого такая проблема, внимательно выслушал ответ, повесил трубку и притворился, что перезванивает мне. Я взяла трубку, и он сказал: "Виолет, посоветуй маме этого мальчика заключить с ним соглашение. Пусть она разрешит ему в течение получаса после того, как его сестра отправляется спать, смотреть телевизор, и тогда он будет ложиться спать без возражений".
В эту игру (по просьбе Джоша) мы играли довольно часто, затрагивая проблемы, возникавшие у него в семье и его личные трудности. Во время очередного сеанса я сказала: "Джош, тут у меня есть мальчик, который играет в бейсбол в команде Малой Лиги и у которого так портится настроение, когда тренер не разрешает ему сделать бросок, что он не может играть в полную силу, а уйти из команды не может тоже. Он даже не позволяет своей маме поговорить об этом с тренером, и она очень расстраивается из-за этого".
Некоторое время послушав "Человека с Марса", Джош сказал:
"Человек с Марса говорит, что тренеру следовало бы чаще давать ему возможности делать броски, чтобы он смог научиться бросать. Однажды у него не очень хорошо вышло, и теперь тренер позволяет делать броски только лучшим игрокам, и как же мальчик этому научится?". Затем Джош отставил телефон в сторону и тихо произнес: "Если моя мама поговорит с ним, об этом узнают все и подумают, что я маленький". В этот момент он начал всхлипывать. Некоторое время мы с ним обсуждали разные аспекты этой ситуации, и затем Джош сказал: "Может быть, мне надо найти какой-нибудь другой способ тренировки, а потом я скажу об этом тренеру, и он разрешит мне еще раз попробовать".

Чувства
Некоторые дети незнакомы с тем, что представляют собой чувства. Это утверждение может показаться странным, поскольку дети, без сомнения, испытывают разнообразные чувства. Однако я считаю, что возможность делиться своими чувствами у детей ограничена. К тому же они имеют склонность рассматривать вещи в черно-белом цвете. Я нахожу очень полезным знакомить детей с огромным разнообразием чувств и их нюансов. Существует множество игр и упражнений, которые также помогают детям постигать их собственные чувства.
Чтение таких книг, как "Чувства внутри тебя, или Взрослые тоже плачут" Polland В. К. и С. De Roy - хороший путь для начала разговора о том, что люди чувствуют. Я полагаю, что первой важной ступенью в работе с детьми являются беседы о чувствах. Детям необходимо знать, какие существуют чувства, что чувства есть у каждого человека, что они могут быть выражены, ими можно делиться и обсуждать их. Дети должны также знать, что располагают выбором способов выражения чувства. Они должны постичь множества оттенков чувств, чтобы понять свои собственные чувства. Вот некоторые слова, описывающие чувства, которые были предметом моих бесед с детьми: счастливый, хороший, гордый, рассерженный, испуганный, обиженный, расстроенный, разочарованный, опустошенный, оставленный, одинокий, любовь, симпатия, ревность, зависть, особенный, личный, плохой, радость, восхищенный, больной, тревожащийся, обеспокоенный, довольный, спокойный, нервный, глупый, мрачный, пустой, виноватый, сожалеющий, стыд, отвращение, бодрый, уверенный, сильный, слабый, жалость, сопереживание, понимание, понятый, восхищение, горе, усталый.
Я разговариваю с детьми о взаимосвязи тела и чувств, о том, что чувства переживаются посредством ощущений тела и выражаются при помощи мышц. Наша поза и ритм дыхания отражают то, что мы чувствуем. Мы экспериментируем с детьми, акцентируя различные жесты и позы, которые могут выражать определенные эмоции. Когда ребенок, находящийся со мной рядом, ощущает грусть, чем-то испуган, на что-то зол или испытывает тревогу, я помогаю ему прислушиваться к своему организму и осознать, как же именно он выражает свои чувства.
Иногда мы работаем как бы изнутри. "Прислушайся к своему организму, что ты чувствуешь?". Мы говорим о том, как мы избегаем чувств, прячем их от самих себя, затуманиваем, скрываем их. Однако организм сохраняет эти чувства, не избавляется от них. Только тогда, когда мы признаём наши чувства и переживаем их, мы можем отреагировать эти чувства. В противном случае часть нашего естества постоянно таит в себе чувства, которые мы игнорируем, позволяя лишь части нас самих полноценно участвовать в жизненном процессе. Поэтому мы учимся, как прислушиваться к нашим телам, чтобы добраться до наших чувств.
Более полному осознаванию способствует прекрасная методика, которая называется "Континуум осознавания". Она представляет собой игру, во время которой я и ребенок по очереди сообщаем об осознаваемых элементах внешнего и внутреннего мира. "Я сознаю, что у тебя голубые глаза (внешний план). Я осознаю, что у меня бьется сердце (внутренний план). Я вижу свет, струящийся из окна. У меня сухо во рту. Я замечаю твою улыбку. Я только что осознал, что у меня вздернуты плечи".
В процессе этой игры становится очевидным, что ничто никогда не остается неизменным: окружающее постоянно меняется, и меняются ощущения в нашем организме.
Я уделяю пристальное внимание телу ребенка, его позе, выражению его лица и жестам. Иногда я обращаю внимание ребенка на определенный жест и прошу его этот жест преувеличить, акцентировать. Ребенок, раскачивавший ногу взад-вперед, усилил это движение по моей просьбе и осознал, что хотел бы пнуть ногой человека, о котором он в этот момент говорил. Пиная подушку-человека", ребенок отреагировал свое чувство гнева, которое препятствовало продвижению, тормозило развитие ребенка.
Ребенок, который, разговаривая со мной, сидит, скрючившись, обнаруживает, когда я прошу его оставаться в этой позе или даже утрировать ее, что он боится меня и того, что может происходить на наших занятиях. Как только это становится явным, мы можем работать с этим ощущением.

Релаксация
Случается, что дети нуждаются в том, чтобы их научили расслабляться, так же остро, как и мы, взрослые. Когда напрягаются мышцы, дети испытывают внутреннюю напряженность, страдают от головных болей, болей в животе, ощущают себя усталыми и раздраженными. Иногда физическое и эмоциональное напряжение выражается в поведении, на первый взгляд иррациональном. Если детям помочь расслабиться, их напряженность снижается и это зачастую позволяет выявить источник напряжения. Учителя находят, что если обеспечить детям возможность расслабляться в классе, это приносит пользу всем.
Воображение - хороший помощник для расслабления. Маленькие дети хорошо выполняют приведенные ниже упражнения.
"Притворись, что ты снежная баба. Тебя вылепили дети, и теперь они ушли, оставив тебя одну. У тебя есть голова, туловище, две торчащие в стороны руки, и ты стоишь на крепких ножках. Прекрасное утро, светит солнце. Вот оно начинает припекать, и ты чувствуешь, что таешь. Сначала тает голова, потом одна рука, потом - другая. Постепенно, понемножку начинает таять и туловище. Ты превращаешься в лужицу, растекшуюся по земле".
"Давайте притворимся, что мы свечки на торте. Цвет вы можете выбрать тот, который вам больше нравится. Поначалу мы стоим высокие и прямые. Мы выглядим совсем как деревянные солдатики. Тела наши крепки, как свечки. А теперь солнце припекает все сильнее. Вы начинаете плавиться. Сначала падает голова... Теперь плечи... руки... Воск, из которого вы сделаны, тает медленно. Ваши ноги оседают... и медленно... медленно... вы становитесь лужицей воска на полу. А теперь поднимается холодный ветер и дует на вас: Ф-ф-у... Ф-ф-у... Ф-ф-у-у-у", - и вы снова становитесь стройными и прямыми".
Релаксация не означает, что дети должны непременно ложиться. Наклоны и потягивания тела могут быть более полезны для расслабления. Замечательны упражнения йоги. Имеется несколько пособий по йоге для детей. Я использовала одно из них, написанное Ruth Richards и Joy Abrams. Книга великолепно иллюстрирована и снабжена понятными инструкциями, которым легко следовать.
"Давайте закроем глаза. Теперь напрягите все мышцы вашего тела одновременно. Ноги, руки, челюсти, лицо, плечи, живот. Держите их... крепко. А сейчас расслабьтесь и почувствуйте, как напряжение покидает ваше тело. Позвольте напряжению вылететь из вашего тела и вашего разума. Оно сменяется спокойной, мирной энергией... Позволяйте каждому вашему вдоху привносить спокойствие и расслабление в ваш организм...".
Хорошие результаты дает и расслабляющее, приятное, контролируемое фантазирование. Иногда я прошу ребенка закрыть глаза и вообразить, что он отправляется в своей фантазии в какое-нибудь место - знакомое и нравящееся ему или то, которое он себе таким представляет. Некоторое время спустя я прошу ребенка вернуться в комнату. Такое переживание снимает напряжение, делает ребенка расслабленным и вновь способным к действию.
Иногда в начале групповых занятий я чувствую напряжение детей. Я предлагаю им закрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов и шумных выдохов и представить себя в ситуации, предшествовавшей их уходу на занятия. Я прошу их мысленно завершить то, что им кажется недоделанным, и постепенно возвратиться в комнату, очень медленно открывая глаза. Я завершаю это упражнение, приглашая детей осмотреть комнату и установить визуальный контакт с другими. Это упражнение всегда позволяет снизить напряжение и привести детей в соответствие с настоящей ситуацией.

Медитация
Медитация представляет собой превосходный способ обучения релаксации. Дети обнаруживают хорошие способности к медитации. Вот одно из упражнений, приведенное в книге Rosman D.: "Закройте глаза и ощутите себя в океане голубого цвета; почувствуйте и поверьте, что вы - волна в этом океане, струящаяся вверх и вниз, вы медленно поднимаетесь и опадаете, как волны. А теперь ощутите, что вы растекаетесь и исчезаете, точно так же, как это происходит с волнами в океане, и - а-а-а-х-х! - ощутите, как это расслабляет вас. Теперь вы составляете одно целое с океаном голубого света, в котором больше нет волн, нет разницы между вами и океаном. А теперь прислушивайтесь... медленно вслушайтесь в себя... слушайте голос океана у себя в голове и ощущайте себя одним существом с этим голосом. А сейчас звук затихает и вновь возникает волна, совсем так, как волна в океане, которая вновь появляется, после того как исчезла, образует другую волну, а затем еще и еще, пока они не начинают наползать на берег, и тогда мы откроем глаза".
После такого упражнения дети могут рисовать или двигаться под музыку, подобно волнам в океане.
Для обучения детей медитации я использую маленький колокольчик. Я прошу их прислушиваться к колокольчику, пока не исчезнет звон. Я проделываю это упражнение в течение некоторого времени, пока звон колокольчика постепенно не смолкает.
Медитация тесно связана с понятием концентрации. Медитация возвращает человека к его сущности, что составляет основную задачу концепции концентрации.
Вот модификация упражнения айкидо, которым я занималась с детьми, чтобы вернуть их самим себе, помочь ощутить себя сильными, спокойными и сосредоточенными. Я и сама часто проделываю это упражнение, быстро улучшающее мою способность сосредоточиваться.
"Встаньте, сядьте или лягте - поза несущественна. Закройте глаза. Сделайте два глубоких вдоха, каждый раз шумно выдыхая воздух. Теперь представьте себе, что прямо у вас над головой висит светящийся шар. Он не соприкасается с вашей головой, а плавает в воздухе над ней. Шар круглый и сияющий, полный света и энергии. Теперь вообразите, что лучи света от шара направлены на ваше тело. Шар испускает лучи постоянно. В нем избыток энергии. Эти лучи, эти потоки света проникают в ваш организм через вашу голову. Они проникают легко, без труда. Представьте себе, что каждый луч направляется в какую-то часть вашего тела. Представьте, что один из лучей проходит через вашу голову, шею, плечо в левую руку, опускаясь к пальцам, к кончикам пальцев, и излучается из них в пол. Другой луч проникает в вашу правую руку и излучается из нее. Еще один луч проходит по спине, другой-по груди и животу, следующие - по бокам. Один из лучей идет в вашу левую ногу, другой - в правую. Ваши внутренние органы омываются лучами света, пока вы не почувствуете, что вам достаточно. Вы чувствуете, как лучи проходят по всем вашим органам, эти лучи теплые и приятные. Как только вы насытитесь ими, медленно откройте глаза".

Движения тела
В своей книге Lise Liepmarm рассматривает движения как один из видов нашего восприятия. "Движения, или кинестетическая перцепция, являются видом интернализованного тактильного ощущения. Это то, что мы ощущаем, когда действуют наши мышцы, связки и суставы".
То, как мы стоим и двигаемся, как мы используем тело, как его ощущаем, то, насколько мы это тело можем совершенствовать, всё это - важный предмет для обсуждения, и было бы самонадеянным полагать, что с этим можно справиться в нескольких абзацах. Я могу лишь дать несколько предложений, которые касаются телесных упражнений, надеясь, что читатель прочтет некоторые книги, специально посвященные этой проблеме.
Маленький ребенок использует резервы своего тела полностью. Понаблюдайте, как ребенок поглощен исследованием своих рук и пальчиков, а позднее - насколько его увлекают все вновь обретаемые навыки тела: бросание, хватание, переворачивание, падение, вставание. Понаблюдайте, как ребенок поглощен, когда поднимает мелкие предметы большим и указательным пальцами: он обнаруживает отличный моторный контроль. Понаблюдайте ребенка, когда он ползет, пытается дотянуться, вытягивается, крутится, поворачивается и потом, когда он уже способен сам подниматься, ходить, бегать и прыгать. Кажется, что запас энергии у ребенка неисчерпаем, и он полностью отдается любой двигательной активности. Иногда он испытывает трудности, но все равно не сдается. Он пробует вновь и вновь, тренируясь до тех пор, пока, к своему удовольствию, не достигает успеха.
Однако наступает момент в детстве, когда что-нибудь начинает мешать этому процессу. Это что-нибудь может оказаться болезнью, стремлением родителей к гиперопеке или ситуацией растерянности (когда ребенок рыдает, а родители не знают, что предпринять), завуалированным или открытым неодобрением, критикой каких-либо проявлений неуклюжести или неловкости. Многое ограничивает физическую активность ребенка. Школьные правила заставляют ребенка сдерживать себя, и он стремится к поведению, которого от него ожидают окружающие. Ребенок начинает напрягать свои мышцы, чтобы сдерживать слезы или гнев. Его мышцы напрягаются от испуга. Девочка сутулится и вжимает голову в плечи, защищаясь от приставаний или скрывая свое развивающееся тело.
Когда ребенок лишается первоначальной органической связи со своим телом, он в какой-то мере теряет ощущение своего Я, так же как и значительную часть своих физических и эмоциональных сил. Мы должны находить способы помочь ребенку снова обрести полноценное ощущение своего тела, знание его и умение его использовать.
Дыхание составляет важный аспект осознавания своего тела. Обратите внимание, что когда вы испуганы или испытываете тревогу, дыхание становится более частым и поверхностным. В результате мы теряем значительную часть резервных сил нашего организма. Это обусловливает ценность дыхательных упражнений. Во время таких упражнений мы сравниваем поверхностное и глубокое дыхание. Мы учимся ощущать влияние глубокого дыхания на различные органы нашего тела. Мы беседуем о разнице наших ощущений от глубокого дыхания, говорим о том, какое действие представляем себе, когда сдерживаем дыхание. Мы говорим, что когда мы затаиваем дыхание, нам кажется, что это служит защитой, щитом. Но в действительности мы еще более беззащитны, когда так поступаем. Мы исследуем разницу между тем, что способны делать, когда сдерживаем дыхание, и тем неизмеримо большим, что мы можем сделать, когда дышим полной грудью.
Многие молодые люди, с которыми я работала, использовали глубокое дыхание во время экзаменов и сообщали о хороших результатах таких экспериментов. Один семнадцатилетний юноша страдал от тяжелого экзаменационного стресса. Он знал материал, но всякий раз получал плохие оценки из-за того, что ему мешали страх и тревога. Он рассказывал мне, что в голове у него "становилось пусто" и возникала такая дрожь, что он едва мог удержать ручку, а сердце билось так сильно, что он был близок к обмороку. Помимо разбора его ощущения неуверенности, его ожиданий, мы беседовали о дыхании. Юноша нуждался в средствах, которые могли бы ему помочь немедленно. Как только он начал понимать, как работает его организм и как он мешал сам себе, сдерживая дыхание, он стал тренироваться, обращая внимание на свое дыхание в моменты тревоги. Используя ряд упражнений на сосредоточение, которые он освоил на наших занятиях, он приобретал навык глубокого дыхания. Его самообладание во время экзаменов значительно улучшилось.
Дети страдают от тревоги всегда, когда им приходится оказываться в новой ситуации: при переезде на новое место жительства, смене преподавателя, вхождении в новую группу и т. д. Некоторые дети, которых я видела, отказывались от новых ситуаций или действий из-за сильной тревоги.
Между потреблением кислорода, активацией и тревогой имеется тесная связь. Чем больше человек возбужден, тем больше кислорода требуется для поддержания этого возбуждения. Когда мы вдыхаем недостаточно воздуха, мы чувствуем тревогу вместо приятного чувства возбуждения. Предвкушение и визуализация новых ситуаций зачастую рождают тревогу. Глубокое дыхание помогает устранить тревогу, обрести силу и уверенность, в которых мы нуждаемся в такие моменты жизни.
Гиперактивные дети не владеют своим телом, хотя и способны производить множество произвольных телодвижений. Упражнения, направленные на формирование контроля над телом, необходимы и приносят им удовольствие. Группа таких детей одиннадцатилетнего возраста изобрела игру, в которую все дети стремились играть снова и снова. В моем очень маленьком кабинете восемь детей и двое взрослых вставали в круг на маленьком пространстве, внутри которого мы помещали несколько больших подушек. Каждый ребенок по очереди входил в круг и делал какой-нибудь трюк. В основном трюк заключался в падении на подушки каким-либо определенным образом. Поскольку пространство было ограничено, падение надо было строго контролировать. Некоторые падали назад, другие вперед, в сторону и т. п. Детям очень нравилось это делать, и, играя в эту игру подолгу, они терпеливо дожидались своей очереди и с энтузиазмом приветствовали каждого, кто изобретал новый способ падения. Думая об этом упражнении, я старалась понять, отчего же оно так нравится детям. (Иногда я обнаруживаю, что мысленно, как, вероятно, и многие из вас, я задаю себе вопрос: "И это называется психотерапией?") Наконец я осознала, что эти дети, которых в школах расценивали как гиперактивных, получали удовольствие от контролирования своего тела.
Такое же удовольствие дети получают, играя в моем кабинете стручками фасоли, мячиками, мраморными шариками и т. п. Чтобы помочь детям ощущать движение мышц и контролировать его, можно придумать множество игр. Один ребенок испытывал большое удовольствие, отбивая битой мячик в мою сторону.
Прекрасным пособием по физическим упражнениям может служить книга Е. Nelson. Движения тела теснейшим образом связаны со всеми видами драматического искусства, поскольку хорошая импровизация предусматривает высокий уровень владения и управления своим телом. Много полезных идей можно почерпнуть из книг, посвященных драматическому искусству, и, обсуждая драматическое искусство, нельзя не коснуться движений тела.
В настоящее время не подлежит сомнению взаимосвязь двигательных способностей и обучаемости. Для детей с неспособностью к обучению характерно и запоздалое развитие моторики. Они выглядят неуклюжими и неловкими и иногда испытывают трудности, когда учатся зашнуровывать обувь, прыгать, ездить на велосипеде. Возникающие в результате фрустрация и ощущение беспомощности усугубляет проблему, побуждая ребенка отказываться как раз от тех видов активности, в которых он хотел бы участвовать, что еще больше усиливает чувство отчуждения от самого себя.
Недавно я проводила беседу с группой преподавателей, воспитателей и психологов старших классов школ о том, что они могут сделать для повышения самооценки своих учеников. Я говорила о необходимости признать право детей выражать свои чувства. Я говорила также о том, что чувства детей и события их жизни во многом зависят от того, что они узнают в школе. Я нахожу, что многие школы становятся всё более механистическими и менее гуманистическими и это оказывает отрицательное влияние на детей и учебный процесс. Я считаю, что преподавателям необходимо уделять время человеческому общению со своими учениками, а руководству школ следует разрешить использовать для этого часть учебного времени и это будет способствовать усвоению знаний.
Физическое воспитание в школах я обсуждала особо. Большинство учащихся старших классов, с которыми я работала, любят уроки физической культуры. Некоторые виды спорта могут им нравиться, но и они теряют привлекательность, если, ребенок не достигает в спорте хороших результатов, что достойно сожаления. Преподаватели физкультуры имеют дело с движениями и осознаванием тела, а это представляет собой важный аспект осознавания чувств. В отличие от преподавателей математики или естественных наук, учитель физкультуры в состоянии помочь ребенку отреагировать его чувства, которые могут блокировать внимание во время занятий и при этом красть время из школьного расписания.
Реакция преподавателей физкультуры меня растрогала. Они говорили о надеждах, которые возлагались на них, и расписании, которым они связаны. У них попросту не хватает времени для того, чтобы уделять внимание индивидуальным потребностям учеников, вносить радость и чувство самосознавания в занятия физкультурой. Они покорялись своей участи, и в воздухе висела безнадежность, пока они об этом рассказывали. Другие преподаватели выражали свою потребность в том, чтобы с ними обращались как с людьми, чтобы им была дана возможность выражать свои чувства!
Я только что ознакомилась с книгой George Leonard. Книга предлагает новый подход к физической культуре, спорту и спортивным играм - подход, предусматривающий участие каждого, радость игры, ощущение плавности движения и энергии тела, а также чувство сотрудничества и гармоничного взаимодействия. Я рассказала об этой книге учителям, надеясь, что им удастся внести кое-какие изменения в программы физического воспитания. Несмотря на то, что эти идея явно заинтересовали преподавателей, они без оптимизма отнеслись к возможности внедрения подобных идей в практику.
То, как мы играем в игры, во многом говорит о том, каковы мы в жизни. Чем больше мы узнаём о том, каковы мы в жизни, тем шире выбор новых путей, если нынешний способ существования нас не удовлетворяет. Для выявления игровой, а следовательно, и жизненной позиции я использую такую игру. Два человека стоят лицом друг к другу на расстоянии немного меньше вытянутой руки, ноги расставлены примерно на фут. Цель игры заключается в том, чтобы партнер потерял равновесие (он проигрывает, если приподнимает или сдвигает ногу), причем разрешается только касаться своими ладонями ладоней партнера. Ладони должны быть открытыми, и каждый из партнеров может использовать толчки одной или обеими руками, наклоны, повороты до тех пор, пока обе ступни остаются неподвижными. Игру интересно проводить с участием различных партнеров одного или разного пола и возраста и т. д. По окончании игры мы делимся впечатлениями об использованной стратегии и чувствах, которые мы испытываем по отношению к разным партнерам.
То, как мы управляем нашим телом, тесно связано с нашей способностью к самоутверждению, выраженностью ощущения доминантности и независимости. Такая корреляция становится очевидной в процессе упражнения, в котором используется поэзия хайку. Несколько лет назад, когда я посещала семинар по мимическому творчеству, это упражнение позволило узнать о самой себе так много, что с тех пор я применяю его в своей работе. Первая строка хайку произносится вслух, и человек, делающий это упражнение, стремится при помощи какого-либо движения выразить слова, которые он услышал. Затем читается следующая строка и делается новое движение и т. д. Например:
Тает мягкий снег (тело медленно оседает на землю).
Далеко в дымке гор (одна рука простирается в широком размахе, другая в то же время совершает волнообразные движения, голова опускается к коленям, затем корпус поднимается, руки вытягиваются).
Карканье вороны (поза летящей птицы).
Поначалу движения могут быть вычурными, неестественными, но с приобретением опыта они становятся плавными, широкими, более непринужденными и разнообразными.
Детям нравится двигаться под музыку. В работе с ними я использую барабанный бой, поминутно меняя его ритм. При этом прошу их ходить собравшись или расслабившись, или так, как будто они пробираются через высокую траву или поток грязи, толщу воды, или как если они идут по гальке, или наступают на слишком горячую мостовую и т. д. Иногда мы движемся так, как будто мы различные животные, или один из детей движется, как какое-нибудь животное, а остальные должны догадаться, что это за животное. Или мы пытаемся ощутить, как поворачивается, скручивается, извивается червяк, как ползет змея, и при этом вращаемся и совершаем другие необычные движения. Часто я использую движения с закрытыми глазами. Иногда я прошу детей утрировать или подчеркнуть какие-либо жесты и движения и поделиться впечатлениями о том, что напоминает им какое-либо движение и что они ощущают, проделывая его.
Я уже упоминала о значении каракуль как упражнения, которое помогает детям свободнее выражать себя в творчестве. Специалист по двигательной психотерапии, которая занималась с моим классом, отмечала, что после рисования каракуль дети обретают большую свободу движений.
Все эмоции имеют физическое отражение. Испытываем ли мы страх, гнев или радость, наши мышцы реагируют на это. Часто мы при этом скованны и сдерживаем естественное выражение чувств. Даже если мы возбуждены или счастливы, мы не склонны допускать такие полностью естественные проявления эмоций, как крик, бег, танец.
Дети не только осознают значение своих мышечных движений, когда их просят двигаться так, чтобы выразить свои эмоции (например, гнев), но и открывают пути выражения эмоций вовне, а не затаивания их внутри себя. Лучший метод для этого - сочинение какого-либо рассказа, в котором ребенок испытывает сильное чувство (например, гнев) с последующим отражением этого чувства в движениях. "Будьте этим ребенком и двигайтесь по комнате, выражая свой гнев. Придумайте "злобный танец"".
Esther Nelson предлагает следующую интересную игру.
"Развяжите наполненный воздухом воздушный шар и, придерживая отверстие рукой, подбросьте его в воздух и посмотрите, что произойдет. Он исполняет дикий танец, проваливаясь, вертясь, поворачиваясь и выстреливая до тех пор, пока из него не выйдет воздух. Поэкспериментируйте с несколькими шарами и понаблюдайте за ними. Все они двигаются по-разному. Попросите детей описать движение шаров словами. Поговорите о форме и направлении движений и постарайтесь вместе с детьми отыскать яркие определения: атакующий, виляющий, пришпоренный, жужжащий, трескучий.
Затем, когда дети уже активно включились в игру, попросите их быть шариками, из которых выходит воздух. Напомните детям - "шарикам", что каждая часть их тела должна находиться в движении, ни одна из них не должна быть неподвижной. Все время используйте те описания движений, которые дети сочинили. Они помогут сохранить свежесть и живость движений".
Игра в статуи всегда привлекает детей. В этой игре один игрок раскачивает другого, затем отпускает его и тот "окаменевает" в какой-то позе. Затем мы отгадываем, кто он такой. Другой вариант этой игры - дети двигаются под барабан или музыку и в момент прекращения музыки застывают в определенной позе.
В упражнении, которым я много раз пользовалась, я прошу детей закрыть глаза и вспомнить время, когда они чувствовали себя наиболее жизнерадостными. Я побуждаю их вновь пережить это время в воображении, запомнить свои ощущения, то, чем они занимались, и как чувствовало себя их тело. Я просила детей вставать и двигаться таким образом, чтобы выразить те чувства, которые они тогда испытывали. Это упражнение особенно эффективно для подростков, которые нуждаются в возвращении утраченного чувства полноты жизни.
Иногда после рисования я предлагала детям принять позу или проделать движения, которые воплощали бы нарисованное. В результате сильные и слабые стороны их натуры, то, что спрятано глубоко в душе, находит выход в двигательной экспрессии; девушка, например, растянулась на полу, чтобы выразить свою слабость, и ее поза отражала чувства. Движение может быть важным средством продолжения самовыражения после занятий лепкой, скульптурой, изготовлением коллажей и т. д.
Gloria Castillo описывает множество видов упражнений с использованием простынь. Двуспальная простыня может применяться в самых различных целях. Простыня превращается для ребенка в особое, безраздельно принадлежащее ему пространство, в котором он может лежать и которым можно защититься. В простыню можно заворачиваться. С ней можно фантазировать или танцевать. Когда ребенок лежит на своей собственной простыне или под ней, в мир контролируемых фантазий он проникает быстро и легко. Вот одно из рекомендуемых упражнений.
"Сядьте в кружок, касаясь друг друга.
Набросьте на голову простыню.
Теперь постарайтесь подумать о том, как вы себя чувствуете, когда никому не нужны.
Вы знаете, что сидите в кружке. Если вам захочется, вы можете выйти из него, двигаясь очень медленно.
Найдите место, где вам захочется остановиться.
Вы совсем одни. Рядом никого нет. Только вы, простыня и пол. Побудьте некоторое время в одиночестве (на это следует выделить примерно три минуты).
А теперь лягте на пол, накрывшись простыней.
Завернитесь в свою простыню как можно плотнее. Будьте неподвижны. Ощущайте простыню вокруг себя.
Теперь перекатывайтесь по полу. Если вы наткнетесь на кого-нибудь и вам захочется по-прежнему побыть в одиночестве, откатитесь в сторону. Если же вам хочется побыть с кем-то рядом, оставайтесь с тем, кого вы коснулись.
Возвратитесь в кружок.
Обсудите, что произошло. Как вы себя чувствуете в одиночестве?
Напоминает ли вам это о том времени, когда вы действительно были одиноки?
Что вы чувствовали, когда ощущали прикосновение к себе других после того, как вы были в одиночестве?".
На семинаре по движению, который я посещала, руководитель бросал в середину нашего кружка груду больших кусков ткани разного цвета. Я приметила прелестную фиалковую ткань (к этому цвету я неравнодушна лишь несколько последних лет, так как научилась любить свое имя), но предпочла подождать, пока не прекратилась суета вокруг тканей, возникшая в первые моменты. Фиалковая ткань досталась мне, и я вытащила ее из уменьшившейся груды. Выполняя упражнения, мы обертывали ткань вокруг себя или ложились на нее, завертывались в нее, или крутили ее в танце. Нам было предложено превратиться в разных персонажей, двигаясь под разные мелодии, а затем танцевать свой собственный танец под свою собственную внутреннюю музыку. Когда я посмотрела вокруг, я увидела, что каждый был захвачен своей драмой, как и я сама. В конце концов, я легла, завернувшись в свою ткань и переживая свои ощущения, эмоции, воспоминания, ощущая свое тело - казалось, что всё это завернуто в мою ткань. Затем мы описывали этот опыт в произвольной форме, которую захотели выбрать. Группа делилась некоторыми впечатлениями о движении, о том, что представляли собой цвета тканей, об ощущениях, появлявшихся во время движения. Я прочла стихотворение, которое сочинила:
Я хочу фиалковую ткань,
Но не спешу ее взять.
И она лежит, ожидая меня,
И я беру ее, наконец,
И чувствую себя торжествующей.
Я хочу завернуться в нее,
В ней - все мои чувства:
Радость, горе, печаль, веселье,
А больше всего Меня самой.
Я чувствую близость к маме, давшей мне имя,
Я чувствую близость к детству, которое мое имя пережило.
Я чувствую близость к маленькой девочке, страдавшей от боли.
Я чувствую близость к маленькой девочке, которая смеялась и радовалась
Я чувствую близость ко всей себе теперь.
 
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ  НАЧИНАЕТСЯ
НАРОЧИТО-ПОНАРОШКУ  ПРЕВРАЩАЕМ  МЫ  КАРТОШКУ...

Драматургическое творчество
Настала очередь Аллена. Он потянулся к кучке карточек, лежавших в середине круга, и вытянул одну из них. Девятилетний Аллен читал с трудом. Он подошел ко мне и попросил ему помочь. Я прошептала ему на ухо: "Тут говорится: Ты идешь по тротуару и замечаешь, что на нем что-то лежит. Ты наклоняешься, берешь это и рассматриваешь". По тому, что ты с этим делаешь, мы должны догадаться, что это такое". Он сделал глубокий вдох. Его обычную ссутуленность сменила прямая осанка, он начал фланировать по комнате. Внезапно он остановился, посмотрел вниз, раскрыл рот, широко раскрыл глаза и вытянул руки в удивленном жесте. Затем наклонился, поднял воображаемый предмет и внимательно его исследовал. Я подумала, что это может быть монетка: по тому, как он дотрагивался до предмета, можно было заключить, что он округлый. Он пробежал по предмету пальцами. Нет, это была не монетка. Он поднес предмет к уху, встряхивая его. Теперь он делал что-то другое. Я вгляделась внимательнее. Рукой он производил вращательные движения, как будто хотел открыть что-то. Наверное, это была маленькая коробочка. Он посмотрел вовнутрь, потряс вверх-вниз. По-видимому, она была пуста. Он засунул руку в карман, вынул оттуда нечто воображаемое, положил это в коробочку, завинтил ее, положил в карман и с широкой улыбкой и блеском в глазах возвестил о том, что он закончил. Дети принялись наперебой засыпать его догадками. Наконец, кто-то догадался: маленькая круглая металлическая коробочка, в которую он положил пенни. Мне было очень приятно наблюдать за Алленом, который, улыбаясь, уселся между двух детей, сидевших на полу, как и вся остальная компания. Неужели это тот самый Аллен, который обычно держался от всех в сторонке, сидел сгорбившись с напряженным и страдающим лицом?
Ролевые игры помогают детям становиться ближе к самим себе, потому что позволяют выйти за пределы самих себя. Это на первый взгляд противоречивое утверждение на самом деле верно. В ролевых играх дети никогда не покидают самих себя по-настоящему: опыт импровизации позволяет им в большей степени выразить себя. Пример, приведенный выше, показывает, что Аллен использовал все свои возможности, свой ум и тело, чувства и ощущения, настроение для достижения своей цели. Обычно он выглядел застенчивым, отстраненным мальчиком, который сидел на отшибе, ссутулившись так, что превращался почти в мячик, как будто старался сохранить себя внутри себя самого. В ситуации драматического творчества (и при чувстве доверительности, которое он испытывал в группе) он мог посвятить всего себя выполнению своей задачи. И когда он сел, его осанка и выражение лица свидетельствовали о том, что он, несомненно, улучшил контакт с самим собой и в результате приобрел способность лучше контактировать с окружающими.
Семилетняя Карла пришла на свое первое занятие после рождественских каникул и сразу брякнулась на пол рядом с большой подушкой. "Я слишком устала, чтобы что-нибудь делать",- сказала она. Я предложила всем сыграть в какую-нибудь игру и выбрала "Игру разговоров, ощущений и действий". В этой игре мы выкидываем кости и передвигаем фишки на столько площадок игрального поля, сколько выпало на костях. Если мы останавливаемся на желтой площадке, мы берем желтую карточку, на белой - белую, на голубой - голубую. Каждая карточка содержит какой-нибудь вопрос или указание на то, что нужно сделать. Многие карточки требуют импровизированных действий.
Карла остановилась на белой площадке. Карточка гласила: "Вы только что получили письмо. О чем в нем говорится?". Я добавила: "Притворись, что ты идешь к своему почтовому ящику за почтой. Когда ты перебираешь письма, ты замечаешь, что одно из них - тебе. Сыграй это так, как если бы это действительно происходило". Карла сообщила мне, что ей не очень-то хочется подниматься с места, но что "в голове" она представит, что забирает почту. Я согласилась. Карла закрыла глаза и посидела тихо; неожиданно она открыла глаза, встала и сказала, что письмо у нее в руке. Я попросила ее прочесть мне адрес. Она повертела "письмо", поднесла его поближе к глазам и сказала: "Это мне. Тут написано: Карла""),-и она "прочитала" свой адрес. "От кого оно?",- спросила я. Теперь Карла стала очень оживленной. Она вскричала: "Я знаю, от кого оно! От моего папы!" (недавно отец Карлы переехал в другой штат). "Это здорово, - сказала я. - Ну-ка, быстренько вскрой его! Что в нем говорится?" Карла медленно распечатала письмо. Она вынула воображаемый лист почтовой бумаги и некоторое время молча всматривалась в него. Спустя некоторое время я мягко спросила: "Что там написано, Карла?". Я чувствовала, что Карла переживает что-то глубоко личное, и не хотела бесцеремонно вторгаться в ее мир. Наконец Карла еле слышно ответила: "Дорогая Карла! Я так хотел бы провести Рождество вместе с тобой. Я послал тебе подарок, но, может быть, ты его еще не получила. С любовью, папа". "Ты очень скучаешь по папе, да?", - спросила я. Карла взглянула на меня и кивнула. Потом прошептала: "Я всё выдумала насчет письма". Я кивнула, и она заплакала.
Карла отгородилась от своего собственного существа, чтобы уйти от своих чувств. Она ощущала усталость, тяжесть, инертность. В ролевой игре она позволила вылиться тому, что скрывалось в ней, как в раковине. Когда она разрешила себе заплакать, всё ее поведение изменилось. Она была обижена и сердита, что не получила подарка от отца, и все же она не была готова поделиться этими чувствами с матерью, которая во время каникул удвоила свои старания, пытаясь компенсировать дочери отсутствие отца.
В условиях драматургической импровизации дети получают возможность улучшить. Они способны полнее осознавать свое тело, воображение, чувства. Драматургия естественно превращается в средство, помогающее детям отыскать потерянные, скрытые области своего Я и выразить их, что способствует формированию индивидуальности и уверенности в себе.
Драматургическое творчество позволяет детям лучше ощущать как мир, который их окружает, так и собственное существо. Для того, чтобы интерпретировать окружающий мир и выразить в творчестве идеи, действия, чувства, они используют все свои ресурсы: зрение, слух, осязание и обоняние, мимику и жесты, воображение и интеллект.
Это инсценировка наших собственных жизней, нашего собственного существа. Мы разыгрываем роли в наших мечтах, создаем сцены, мы переделываем их по мере того, как двигаемся дальше. Мы не просто говорим о боли у себя в груди, а наделяем ее голосом, становимся ею. Мы играем свою мать, самих себя детьми, критически обыгрываем свои черты и т. д. Мы обнаруживаем, что когда играем эти роли, то начинаем лучше осознавать себя, становимся более вовлеченными в жизнь, более реалистами. Мы находим самих себя, общаемся с собой, переживаем свои подлинные, значимые, достоверные ипостаси. В театральном царстве мы можем испробовать новые способы существования. И позволяем проявляться подавленным областям своего Я. Мы позволяем себе испытать погруженность в действие, возбуждение и спонтанность, которых нам может не хватать в повседневной жизни.
Представление в пантомиме простых сенсорных образов, навык передавать их без слов, используя только мимику и жесты, значительно повышает осознание сенсорного опыта. На более сложном уровне пантомима включает выражение действий и взаимодействий, передачу чувств и настроений, разрабатывание характеристики всё это без слов. На еще более высоком уровне в импровизацию включаются слова. Дети, принимавшие участие во многих пантомимах, обычно не испытывают трудностей, когда в драматургическое действие включаются слова.
Ниже приводится несколько примеров игр с импровизацией, занятий и упражнений.

Осязание
Пустите по кругу воображаемый предмет, который следует подержать, рассмотреть, на который нужно отреагировать, а затем передать дальше. Этот предмет может быть ножом, стаканом воды, котенком, грязным старым бумажником, дорогим браслетом, горячей печеной картофелиной, книгой. Ведущий может сам назвать предмет или предмет называют дети, когда приходит их очередь передавать его. Это может быть один и тот же предмет, проходящий весь круг участников, а потом меняющийся; предмет может не называться, а группа должна догадаться, что это за предмет.
Представьте себе, что на столе лежит множество предметов. Каждый должен подойти и взять один из них таким образом, чтобы по тому, как он с ним обращается, можно было догадаться, что это такое.
Поищите что-то, что вы потеряли (например, свитер) в нескольких разных помещениях. Это помещение может представлять собой большую комнату, темную гардеробную или вашу собственную комнату.

Зрение
Вы наблюдаете спортивное мероприятие. Выражайте эмоции, которые возникают у вас во время этого занятия. Группа пытается отгадать, что именно вы наблюдаете или один из участников комментирует то, что видит другой.
Покажите, как вы будете реагировать, наблюдая закат, плачущего ребенка, автокатастрофу, скунса, змею, тигра, разгуливающего на свободе по улицам, обнимающихся влюбленных и т. д.
Представьте себе, что смотритесь в зеркало. Продолжайте смотреть и реагировать, пока не закончится это упражнение.

Слух
Изобразите свою реакцию на различные звуки: звук взрыва, короткий звук, который вы пытаетесь интерпретировать, звуки военного оркестра, идущего по улице, популярную мелодию. Этот перечень звуков может включать плач ребенка, шаги вора, крадущегося в темноте, когда вы спите, или какого-нибудь знакомого, входящего в комнату, гром, звонок в дверь и т. п.
Реагируйте так, как будто вы только что услышали плохие новости, хорошие новости, загадочные новости, удивительные новости и т. д.

Обоняние
Изобразите свою реакцию на разные запахи: цветка, лука, горелой резины и т. д.
Представьте себе и изобразите различные ситуации, в которых вы чувствуете запах: прогулку в лесу и вдыхание дыма костра, запахи разных духов в магазине, неприятный запах, который вы пытаетесь опознать, запах свежих булочек, когда вы приходите домой.

Вкус
Изобразите в пантомиме свою реакцию, когда вы пробуете на вкус различные вещи: мороженое, лимоны и т. п. Изобразите, как вы едите что-нибудь, а остальные пытаются догадаться, что именно.
Ешьте яблоко. Перед этим подумайте обо всех свойствах яблока. Ешьте его очень медленно, обращая внимание на движения челюстей.
Ешьте что-нибудь очень вкусное, например кусочек шоколада или пирожное с кремом. Откусите кусок кислого яблока или попробуйте что-то, чего вам еще не приходилось есть.
Изобразите в пантомиме, как вы что-то сосете через соломинку, лижете леденец на палочке, свистите, надувая воздушный шарик.

Тело
Несмотря на то, что в упражнениях, описанных выше, используются, конечно же, и движения тела, следующие рекомендации позволяют больше фокусироваться на осознавании и движении тела в целом.
В своей книге Dan Cheifetz предлагает вариант упражнения "Саймон говорит...": "Саймон говорит: Будьте канатоходцем, будьте улиткой, чудовищем, собакой, балериной..."" Дети могут по очереди руководить такой игрой.
Изобразите ходьбу: в спешке, лениво, через лужу, по траве, босиком по горячему тротуару, в гору, по снегу, вниз по крутой тропинке, по гальке в бухте, по горячему песку, с пораненной ногой, в слишком просторной обуви, в слишком тесной обуви.
Изобразите такие действия, как накрывание на стол, приготовление пищи, кормление собаки, одевание, подготовка домашнего задания. Действия могут быть определены заранее, указаны на карточке, выбираемой из кучки других карточек, или задуманы каждым ребенком самостоятельно, чтобы остальные дети отгадывали, что именно изображается.
Изобразите себя в очень маленьком ящике, огромном ящике; покажите, что вы цыпленок в яйце.
Проделайте несколько упражнений "как будто": пройдитесь, как торопящийся мужчина, как ребенок, опаздывающий в школу, как королева в кино, как близорукий человек, ковбой, малыш, которого ведут укладывать в постель, некто в гипсе, великан.
Поэкспериментируйте, изображая различную работу пальцами: шитье, разрезание, завертывание пакета и т. д.
Сыграйте в перетягивание каната с воображаемой веревкой. Это можно проделать в одиночку с разными воображаемыми людьми (например, с кем-нибудь враждебным, очень сильным или слабым). В эту игру можно играть и вдвоем, и всей группой.
Изобразите игру в мяч, который постоянно изменяется. Он может быть маленьким резиновым мячиком, пляжным надувным, мячиком для пинг-понга, баскетбольным, футбольным, теннисным мячом и т. д. Он может менять размеры, вес и даже превратиться ц тарелочку-фрисби.
Поиграйте всей группой с воображаемыми скакалками.

Ситуация в пантомиме
Два человека решают, чем они будут заниматься, остальные отгадывают, что это: застиланис постели, игра в пинг-понг, в шахматы, любое занятие, в котором участвуют двое.
Вы только что получили пакет. Вскройте его. Изобразите свою реакцию.
Вы на пешеходной прогулке с друзьями. Внезапно вы понимаете, что остались в одиночестве.
Изобразите в пантомиме: вы в лифте. Неожиданно он останавливается между этажами. Некоторое время спустя снова приходит в движение.

Сценки
Вы - группа людей, ждущих автобус. Каждый из вас изображает кого-нибудь из ожидающих: пожилую женщину, которая едет навестить своих детей; бизнесмена, опаздывающего на работу; девушку, направляющуюся в институт, слепого человека, которому надо помочь войти в автобус и т. д.
Вы - вор, проникающий ночью в дом. Когда вы там находитесь, неожиданно возвращаются хозяева. Вы прислушиваетесь и, наконец, ускользаете.
Вы заходите в ресторан и делаете заказ. Проделайте это как: подросток, который страшно голоден; пожилая женщина, у которой нет аппетита и которая не находит в меню того, чего бы ей хотелось; очень бедный и голодный старик, который вынужден ограничить свой выбор тем, что в состоянии оплатить.
Предложите детям сыграть различные деловые ситуации или разных людей, а оставшейся части группы отгадать, что именно они изображают. Некоторым детям можно написать задание на карточках и предоставить им выбор.
Пусть дети "сыграют" какой-либо прибор или машину, а группа отгадывает, что это такое, или изобразят цвет, а группа проверит, можно ли отгадать этот цвет по тому, что они сыграют.
С очень маленькими детьми я применяла "волшебный ключ" или "волшебную палочку". Взмахивая ею, я говорила: "Теперь ты собака!",- и ребенок на несколько минут превращался в собаку. Затем я опять взмахивала "волшебной 'палочкой" и говорила: "А теперь ты старик!" и т. д.

Импровизации с использованием текста
Помочь ребенку или группе детей разыграть импровизированную историю может любой предмет. McCaslin описывает придуманный детьми сложный сюжет, в основе которого лежит простой свисток.
Я укладывала в домашние пакеты несколько предметов домашнего обихода, никак, казалось бы, не связанных между собой, например воронку, молоток, шарф, ручку, старую шляпу, большую ложку. В каждом пакете не должно находиться более четырех-пяти предметов. Небольшая группа детей может разыграть с помощью этих предметов целый спектакль.
Дайте детям обыграть несколько различных ситуаций.
Например, к вам приходит коммивояжер. Он настаивает на том, чтобы продемонстрировать вам пылесос, хотя вы говорите, что пылесос у вас уже есть. Как вы справляетесь с такой ситуацией?
Вы разносите почту. Вы бросаете на порог дома сверток с почтой, но он разбивает окно. Хозяин и хозяйка выбегают посмотреть, что случилось.
Дети могут разыгрывать и такие ситуации, которые отражают подлинные или воображаемые эпизоды их жизни. Конфликт, характеризующий такие ситуации, непосредственно проявляется в драматическом творчестве. Обычно дети сами придумывают лучшие темы и распределяют между собой роли.
Детям нравится применять в постановках шляпы, маски и костюмы. Обеспечьте им разнообразие шляп, и они будут менять характеры с той же быстротой, что и шляпы. У меня есть большая коллекция масок, и многим детям очень нравится их использовать. Зеркало помогает ребенку, надевшему определенную маску, увидеть персонаж, который он представляет. Маска, так же, как и марионетка, позволяет ребенку говорить вещи, которые он не сказал бы от собственного имени.
Во время индивидуальных занятий ребенок может просмотреть все маски, выбрать одну из них и разговаривать со мной как чудовище или черт, ведьма или принцесса. Иногда я прошу ребенка надевать разные маски и говорить от имени каждого персонажа.
В работе о роли костюмов в игровой терапии Irwin Marcus утверждает, что использование костюмов стимулирует у детей старшего возраста создание образов, помогая им обыгрывать фантазии, чувства и травмирующие ситуации. Он предоставлял детям костюмы для ролей ребенка, матери, отца, врача, супермена, ведьмы, черта, клоуна, скелета, балерины и три больших полотна цветной ткани, из которых дети делали костюмы по своему усмотрению. Каждому ребенку давалось задание придумать действие, используя любой из костюмов: Marcus обнаружил, что костюмированные постановки не только доставляли детям удовольствие, но и давали наиболее ценный материал для суждения о процессе развития ребенка.
Постановки, как те, в которых применяются костюмы, маски, шляпы, марионетки, так и те, при которых не применяются вспомогательные средства, представляют собой варианты, предполагающие высокий уровень участия ребенка. При этом создаются условия, при которых ребенок использует все свои возможности в терапевтически значимой ситуации. В этих условиях ясно видны слабые стороны ребенка-области, в которых он недостаточно развит и на которые должны быть направлены терапевтические усилия. Мы видим, как он двигается и использует возможности своего тела; наблюдаем ригидность и скованность или легкость и плавность его движений. Мы уделяем внимание структуре постановки. Мы работаем с содержанием постановки и наблюдаем процессы, реализующиеся в рамках этого содержания. Много ли в разыгрываемой сцене борьбы? Проигрывает ли основное действующее лицо? Может быть, никто не слышит его. Помимо этого разыгрывание сцен обычно доставляет большое удовольствие.
Хотя упомянутые в этом разделе формы драматического творчества в основном предназначены для работы с группой, многие из них я с легкостью адаптировала для индивидуальной терапии. Зачастую индивидуальные занятия обеспечивают более углубленную проработку материала.
Одиннадцатилетний мальчик разыграл для меня постановку, не используя каких-либо вспомогательных предметов или костюмов. Он играл все роли и даже роль ведущего. Этот ребенок плохо успевал в школе, мать обвиняла его в лености и вялости, и почти всегда он выглядел мрачным. В действительности же он обладал хорошей организацией: мог сочинить весьма сложный сюжет, запоминал каждый персонаж и обладал фантастическим чувством юмора.
Я никогда не знаю, к чему приведут занятия. Я помню, как мы с восьмилетним мальчиком играли в игру, где каждый из нас представлял определенное животное, а остальные должны были их отгадать. Мы должны были дожидаться, пока кто-нибудь не даст правильного ответа, и это давало нам возможность не ограничиваться только движениями изображаемого животного. Стивен опустился на пол и свернулся в маленький клубочек. Затем он поднял голову, подвигал ею назад и в стороны, вращая глазами, улыбнулся и снова спрятал голову. Всё это он проделал несколько раз. Неожиданно он сделал Гримасу, как будто испытывал боль, завертелся всем телом, перевернулся на спину, выбросил руки вперед и застыл - словно умер. В конце концов, я догадалась, что он был черепахой, с которой что-то случилось, и она умерла. Стивен потом рассказывал мне, что когда-то у него была черепаха, и что его младший брат убил ее. Я предположила, что он был очень зол на брата и опечален смертью черепахи. Стивен отреагировал дикой яростью. "Я ненавижу его! Я хотел бы убить его!", - процедил он сквозь зубы.
В своей реальной жизни Стивен хорошо обращался со своим маленьким братом, адресуя гнев матери. "По крайней мере, они хорошо уживаются с братом", - как-то сказала мне она. Я догадалась, что он был напуган своим собственным гневом и мстительным чувством по отношению к брату и считал, что безопаснее злиться на мать. Инцидент с черепахой был не единственной причиной его гнева. Многие мелкие повседневные раздражающие факторы наслаивались на этот основной фон. Стивен боялся позволить себе разозлиться на брата по какой бы то ни было причине. В результате драматического опыта я дала Стивену возможность выразить его подавленный гнев по отношению к брату в занятиях лепкой и рисованием.
Иногда по окончании наших занятий драматическим творчеством мы обсуждаем то, что происходило, то, что это значило для нас, что мы чувствуем теперь и т. д. Несмотря на это, я нахожу, что такой опыт сам по себе (а не только вследствие дискуссии) способствует терапевтическому процессу и личностным изменениям. Например, девочка, которая по сценарию играла старика, достигла лучшего контакта с самой собой способом, который ей было трудно передать словами. И не важно, что она не могла воплотить свои чувства в слова. Для меня и всех окружающих было очевидно, что этот опыт придал большую широту ее самовыражению, что она действует более уверенно, чем раньше.

Сновидения
Fritz Peris делает большой акцент на роли сна как пути контакта с собой и самопознания.
"Сон является посланием реальности. Это больше, чем незавершенная ситуация; больше, чем неудовлетворенное желание; больше, чем пророчество. Это послание вас самих вам самим, любой части вас, которая его воспринимает. Возможно, сон - наиболее непосредственное в человеке, предмет искусства, которое мы создали из своей жизни. И каждая часть, каждая ситуация во сне является творением самого сновидца. Конечно, некоторые сюжеты приходят из памяти или реальности, но важный вопрос состоит в том, что же заставляет сновидца выбирать именно эти сюжеты. Ни один выбор во сне не случаен... Каждый аспект сна является частью личности сновидца, но такой частью, которая до некоторой степени им не осознается и проецирована на другие объекты. Что означает проекция? Проекция означает, что мы утратили, отвергли части своего существа и проецировали их в окружающий мир, вместо того, чтобы обладать ими как собственным потенциалом. Мы выплеснули часть самих себя в мир, и таким образом в нас возникли провалы и пустоты. Если мы хотим вновь обрести эти части самих себя, нам необходимо использовать особые методики, с помощью которых мы способны вторично освоить отринутые переживания".
Дети неохотно рассказывают о своих снах, поскольку часто те из них, которые запоминаются,- это страшные сны. Или сны так загадочны и странны, что дети стараются выбросить их из головы. Я считаю, что это - одна из причин того, что сны у детей часто повторяются. Они так стараются отторгнуть такие сны, что сны возвращаются как напоминание. Довольно часто взрослые помнят свои детские сны, до сих пор не получившие завершения. Они не завершены в силу того. Что представляемый ими конфликт не был разрешен; отторгнутые области личности были слишком пугающими, чтобы их возвратить. Я помню два-три сна, которые снились и снились мне, когда я была ребенком. Недавно я проработала один из таких давних снов и в результате получила послание реальности, окружающей меня; я узнала кое-что о себе и о том, что теперь происходит в моей жизни.
Иногда, для того чтобы побудить детей рассказывать о своих снах, я читаю книгу, в которой о них говорится. Несколько лет назад мы с моим коллегой проводили занятия с группой детей, которых объединяло одно обстоятельство: отцы всех этих детей проходили лечение от алкоголизма. Мой коллега принес книгу Mercer Mayer [31] о ночных кошмарах на одно из занятий и прочитал ее группе. Мы спросили детей, бывают ли у них кошмары. Двое из них согласились поделиться своими снами после того, как мы сказали, что сны могут поведать кое-что важное об их реальной жизни.
Девятилетний Джимми рассказал такой сон: "Мы всей семьей едем на машине по шоссе. Неожиданно мы оказываемся перед обрывистым холмом. Мама ведет машину и не может затормозить. Тормоза не работают. Я думаю, что нужно свернуть. Меня охватывает паника, и я хватаюсь за руль. Тут внезапно позади нас появляется много воды, как озеро. Обратной дороги нет. Мы должны либо въехать в воду, либо упасть с обрыва. Я просыпаюсь до приземления". Мы попросили Джимми рассказать сон в настоящем времени. Он так и сделал, при этом казалось, что он вновь видит и переживает тот же сон. По ходу работы мы попросили Джимми сыграть те или иные части его сна, представить себе, что это такая игра, и он может разговаривать с теми людьми и предметами, которые видел во сне. Он сыграл самого себя, свою мать, отца и сестер, находившихся в машине, саму машину, дорогу и озеро. Разыгрывая каждую ситуацию, мальчик испытывал страх и плохо контролировал себя. Играя озеро, чувствовал себя широким, глубоким, всепоглощающим. Мы попросили его вообразить, как мог бы закончиться такой сон. Он сказал: "Мой отец спас маму, которая не умеет плавать. Он все время оставался спокойным и вытащил всех. Я не знал, что делать, но он вытащил и меня". Мы спросили Джимми, как он считает, какой смысл заложен в этом сне, как такой сон связан с его реальной жизнью. Он ответил: "Я как раз сейчас понял, что значит этот сон! Я боюсь, очень боюсь, что мой отец опять начнет пить! Сейчас он не пьет, и в нашей семье всё прекрасно. Но было так плохо, когда он пил! Если он опять начнет пить, это будет ужасно, это просто катастрофа. Я так боюсь этого! Где-то очень глубоко внутри боюсь, только я никогда ничего не говорю. Я боюсь сказать родителям, что я боюсь. Никто больше в нашей семье не кажется испуганным. Если он снова начнет пить, я ничего не смогу с этим поделать. Ведь я самый младший в семье. Что я могу? Поэтому я и приделал такой конец: отец спасает нас. Именно этого я и хочу. Я хочу, чтобы так было в нашей семье".
Джимми испытал существенное облегчение от того, что поделился своими страхами. Один из детей, девятилетний мальчик, прокомментировал это так: "А у меня такая же дорога". Когда его попросили побольше рассказать об этой дороге, он сказал: "Я чувствую, как будто я спускаюсь вниз по очень крутой дороге на машине, которая не может остановиться. И я тоже ничего не могу контролировать".
Викки (13 лет) очень хотелось рассказать свой сон. "В моем сне все считают, что я умерла. Я лежу в гробу. Но я не мертвая! Все только думают, что я умерла. Прекрасная пожилая женщина ухаживает за мной, и я сплю в гробу. Это моя постель. Люди говорят этой женщине: Она мертва". И все время слышна гроза".
Я попросила девочку побыть в роли грозы из ее сна. Викки подумала несколько мгновений, затем с улыбкой поднялась и начала расхаживать по комнате, она "сверкала". Руками она изображала нечто наподобие вспышки, подходя к каждому из присутствующих "ослепляла" его и имитировала звук грома каждый раз, когда это проделывала. Всё это она сыграла с большим чувством и удовольствием, а ее чувства передавались и нам. Затем мы попросили ее немного побыть в роли той самой пожилой женщины, которую она видела во сне. Она перевоплотилась в добрую пожилую женщину, ласково говорящую с Викки и укладывающую девочку в постель в гробу. Викки сказала нам, что эта женщина напоминает ее бабушку, которая сильно болела и умерла. Ее бабушка всегда была очень добра к ней и была одним из немногих людей в ее жизни, которых Викки любила.
В этот момент перед нами встала проблема выбора направления дальнейшей работы. Я могла попросить Викки оставить в покое свой сон и обсудить те чувства, которые она испытывает к умершей бабушке, или продолжать работу, используя образы сна. Мы решили все-таки продолжить работу со сновидениями, попросив Вику лечь в воображаемый гроб и рассказать нам, на что это похоже и что при этом происходит. Викки улеглась на полу в неподвижной позе.
Викки. Я лежу здесь, как в гробу. Я считаю, что я сплю, но все остальные думают, что я умерла. Никто не обращает внимания на пожилую женщину, которая говорит им, что я вовсе не мертва.
Я. Как ты себя чувствуешь в гробу?
Викки. Тут не очень-то удобно. Я совсем не могу двигаться.
(Включившись в игру, другие дети присоединились к нам, изображая людей, рассматривающих Викки. Мы при этом говорили что-то наподобие: "0й, бедная Викки! Она слишком молода, чтобы умереть. Это ужасно! Мы чувствуем себя просто кошмарно". Мы попросили Викки как-то ответить.)
Викки. Эй! Я не мертвая. Не плачьте. Я живая. Я еще могу многое сделать.
Я. А что ты можешь делать?
Викки. Множество вещей. Я могу делать множество вещей.
Я. Но мы не видим, чтобы ты что-нибудь делала, ты только лежишь. Можешь ли ты решить, что же ты будешь делать, или ты хочешь так и лежать здесь?
Викки (поднимаясь). Я не хочу здесь лежать, чтобы все думали, что я умерла. Видите? Видите? (она развела руки в стороны и принялась бегать по комнате). Я живая!
Я. А теперь, пожалуйста, скажи, о чем тебе говорит этот сон.
Викки (задумывается на мгновение, затем, просияв, говорит). Я живая и я могу выбирать. Я могу сделать множество выборов.
Девятилетний мальчик из группы. Например что?
Викки (смотрит на него, задумавшись). Ну, я многое могу.
Мальчик. Когда?Викки, обойдя комнату, выбрала нескольких людей и сообщила им, что будет делать. Она подходила на шаг к кому-нибудь из группы и объявляла свой выбор: "Тебе я хочу пожать руку... Тебя я хочу обнять... Тебе я хочу состроить гримасу". Викки, да и вся группа получили огромное удовольствие от этого упражнения. Оно всем так понравилось, что группа потребовала, чтобы каждый по очереди имел возможность обойти других членов группы и объявить, какие действия он выбрал.
Я работала со снами и на индивидуальных занятиях. Большинству из тех детей, которых я наблюдала (за исключением тех, кто категорически отказывался что-либо писать), я раздавала недорогие записные книжки и просила вести дневниковые записи, включающие и описание сновидений.
Патриция (12 лет) сделала такую запись: "По ту сторону Диснейленда. Начинается, когда я стою в большой комнате без крыши, а рядом со мной - большая коробка с диснейлендовскими надувными шарами. Около меня развешены костюмы персонажей мультфильмов. За мной -занавес. Входит мужчина, поэтому я прячусь. Но когда он снова уходит, я выхожу из своего укрытия, надеваю на себя один из костюмов, надуваю шары и выхожу наружу, чтобы их продавать".
В конце страницы она сделала небольшой набросок, изображающий ее сон. Я попросила ее нарисовать большую картинку, что она и сделала весьма тщательно. Она объяснила мне свой рисунок, а я записала основные моменты ее рассказа.
"Стены, но без крыши. Я в середине комнаты. Мужчина входит. Я прячусь, потому что думаю, что он меня накажет. Я ухожу за занавес, чтобы спрятаться. Но он только берет шарики и снова уходит. Он не знает, что я здесь, и не собирается меня наказывать. Никто не знает, что я - это я, потому что на мне такой костюм. Все думают, что я просто рабочий".
Патриция часто рисовала картинки Диснейленда, пока мы с ней работали. Вскоре после работы над этим сном (в первый раз она вспоминала, как на самом деле ей снился Диснейленд) она сообщила: "Я боюсь быть самой собой. Мне больше нравится представлять себе, что я это кто-то другой, например, один из диснейлендских персонажей". После этого мы могли, по крайней мере, начать разбираться в том, что Патриция таила в себе.
Когда Патриция принесла описание нового сна, она сказала:
"Это мне снится не в первый раз. Мне это начало сниться с восьми лет, потом снилось еще много раз и снова приснилось этой ночью". Вот что она записала:
"Темная комната с одной маленькой лампочкой, кровать, гладильная доска, моя мама. Я в кровати прямо рядом с нею. Неожиданно свет исчезает, и я слышу пронзительный крик". В углу страницы был крохотный рисунок, запечатлевший этот сон, через весь рисунок было написано слово "Темно".
Я почувствовала, что это очень значимый сон. Родная мать Патриции была жертвой убийства (отчим застрелил ее, а затем и себя), когда девочке было около восьми лет. Именно Патриция обнаружила окровавленные тела, когда утром зашла в спальню. Я слышала эту историю от ее отца, который привел ко мне девочку спустя четыре года после этого несчастья. Однако до тех пор, пока Патриция не описала этого сна, она только пожимала плечами, когда я касалась этой темы, и говорила, что ничего не помнит. Но после обсуждения сна она сказала: "Моя жизнь стала сплошной тьмой, после того как из нее ушла мама; она ушла, как свет". Это было началом горестной работы, которую до этого Патриция никогда не могла довести до конца.
Работать со снами в состоянии и дети младшего возраста. Шестилетний Тодд часто просыпался по ночам от кошмарных снов. Я попросила его рассказать мне о них. Он сказал, что за ним все время гоняется чудовище, а иногда его преследует какая-то машина. Он воспротивился моему предложению нарисовать это чудовище, поэтому мне пришлось рисовать его самой по описанию, данному ребенком. Окончив рисунок, я попросила мальчика рассказать чудовищу, что он думает. Он воскликнул: "Хватит за мной гоняться!". Потом я предложила ему представить себе, что он разговаривает с чудовищем так, как будто это его игрушка. Он стал говорить, обращаясь к себе самому от имени чудовища: "Ты плохой, плохой мальчик! Я должен поймать тебя!". Я попросила ребенка продолжить этот разговор и рассказать, почему же он плохой мальчик. "Ты плохой. Ты стащил деньги у мамы из кошелька, а она даже об этом не знает. Ты писаешься в штаны, и об этом она тоже не знает. Ты Плохой, плохой, плохой, плохой!". Мать мальчика обратилась за психотерапевтической помощью по совету учительницы из-за нарушений его поведения в школе. Этот сон позволил обсуждать с Тоддом подавляющее его чувство вины, постоянное негодование и гнев по отношению к матери, которая совсем недавно вступила в новый брак. Хотя Тодду и нравился его отчим, он, несомненно, испытывал чувство ревности. Эти противоречивые чувства приводили его в замешательство, и нужно было вывести их на поверхность, чтобы они стали доступны проработке. Вместо рисования я могла бы попросить его выбрать фигурку чудовища (или игрушечную машину) и фигурку мальчика и разыграть эту погоню где-нибудь в песочнице или на полу.
В целом сны выполняют весьма разнообразные функции. Они служат отражением тревоги и указывают на какие-то вещи, которые вызывают беспокойство у ребенка. Они могут выражать те чувства, которые дети оказываются не в состоянии выразить в реальной жизни. Они могут отражать желания, потребности, фантазии, озадаченность, любопытство или отношение к чему-либо. В сновидениях может проявляться и общее восприятие жизни. Они могут служить одним из способов эмоциональной проработки каких-то ситуаций, открытие которых в состоянии бодрствования оказывается невозможным.
Работая со сновидениями, я ищу те их элементы, которые чужды ребенку, которые он боится признать своими. Я обращаю особое внимание на те предметы, которые утратили какие-то части во сне (например, машина без колес или лошадь без ног). Я ищу в снах полярности и противопоставления (например, убегающий и преследователь, равнинный ландшафт и гора). Я наблюдаю моменты контакта, такие, как шторм, разбивающий дом, или элементы сновидений, которые контактам препятствуют (например, стены, разделяющие какие-то предметы). Я могу сфокусировать внимание на каком-то желании, вытекающем из сна, или на чем-то, чего ребенок старается избежать. Я могу также концентрироваться на действиях, совершаемых во сне (когда во сне, например, все время кажется, что бегаешь по кругу, что не можешь с чем-то справиться, что ушел и потерялся). Важны также серийные сны. Очень большое значение имеет и сама обстановка, на фоне которой разворачиваются сновидения: безжизненная пустыня, многолюдная улица, большой дом со множеством комнат. Работая со сновидениями, мы можем рассматривать варианты сна или добавлять к нему окончание. Иногда точно так же, как со снами, я работаю с воспоминаниями и фантазиями.
Над чем бы мы ни работали, я стремлюсь к возможно более тесному контакту с ребенком и тогда, когда он проигрывает различные части сна, и тогда, когда вовлекается в обсуждение, и тогда, когда описывает обстановку, в которой сновидение разворачивается. При этом особое внимание я уделяю дыханию ребенка, его позе, выражению лица, жестам и интонациям. Я могу сосредоточиться на том, что происходит с ребенком, пока мы обсуждаем его сны, или же на переживании сновидения, для того чтобы поработать над вытекающими из него ассоциациями.
Цель такой работы - помочь ребенку узнать что-то новое о себе и своей жизни. Я избегаю анализа и интерпретации; только сам ребенок в результате совместной работы может осознать, что говорит ему его собственный сон. Дети вполне способны учиться познавать самих себя, и для этой цели может быть использована работа над сновидениями.

Пустой стул
Технику пустого стула разработал Fritz Peris как один из способов внесения большей осознанности в терапевтическую работу. Эта техника помогает также перевести какие-то незавершенные ситуации в плоскость "здесь и теперь". Например, у человека могут сохраниться какие-то неотреагированные чувства или невысказанные переживания в отношении давно умерших родителей. Говоря об этом, гораздо легче уйти от непродуктивных переживаний. Воображаемое присутствие кого-нибудь из близких на пустом стуле, которое позволяет сказать то, что должно было быть ему сказано, гораздо более эффективно, чем рассказ о том же. К тому же это зачастую помогает проработать какой-то другой незавершенный образ, значимый для данного человека. Во время такой процедуры поза выполняющего ее человека становится спокойной и расслабленной; иногда я замечаю, что человек начинает глубже дышать. Техника пустого стула помогает вернуть прошлое, какие-то неразрешенные ситуации в настоящее, сфокусироваться на значимых переживаниях.
Однажды мать ребенка начала рассказывать мне высоким раздраженным голосом, как ее пятнадцатилетний сын выводит ее из себя. Мальчик при разговоре не присутствовал. Я попросила ее вообразить, что сын сидит около нее на стуле, и рассказать ему то, что она рассказывала мне. Она посмотрела на стул, начала мягко и спокойно что-то говорить, а потом заплакала. Когда она высказала мальчику, как бы сидящему на этом пустом стуле, всё, что ее так волнует, выразила все свои неприязненные чувства, наши занятия стали гораздо более продуктивными, чем это было тогда, когда я позволяла ей использовать меня в качестве объекта для своих излияний.
Иногда на таком пустом стуле можно поместить какую-то составляющую личности или какой-то предмет, символизирующий эту составляющую.
Салли - шестнадцатилетняя девушка, которая на тот момент пыталась справиться с проблемой переедания,- усадила на такой пустой стул ту часть самой себя, с которой связывала обжорство. И причины ее переедания в значительной мере прояснились в диалоге между двумя составляющими ее личности - обжорой, сидящей на пустом стуле, и той частью личности, которая была заинтересована в снижении веса.
Техника пустого стула - это одна из эффективных методик для осознания полярности тенденций личности, а такое осознание чрезвычайно существенно для личностного равновесия. Fritz Peris говорит о таком примирении полярных составляющих личности, которое позволяет им продуктивно сочетаться и взаимодействовать, а не растрачивать энергию на бесполезную борьбу друг с другом. Наиболее тяжелыми случаями такого рода борьбы являются те, которые Peris назвал "собакой сверху" и "собакой снизу".
Голос "собаки сверху" постоянно мучит и изводит "нижнюю собаку" всевозможными критическими замечаниями: "Ты должна делать это", "Ты должна делать то", "Ты должна быть лучше". Такого рода приказы характеризуются ханжеством и лицемерной праведностью. Верхняя собака всегда точно знает, что следует делать нижней собаке.
"Собака снизу" выступает в роли противодействующей силы. Она реагирует на "верхнюю собаку", демонстрируя свою беспомощность, усталость, неуверенность, иногда она бунтует, часто увиливает и всегда саботирует. В случае Салли ответы "нижней собаки" на требования "верхней" были: "Я не могу (скулящим голосом), "Да, но...", "Может быть, завтра", "Я так устала" и т. п. Такие составляющие личности постоянно существуют в состоянии фрустрации и не оставляют попыток контролировать друг друга. Подобная схватка приводит личность к состоянию паралича, ведет к истощению сил и неспособности в каждый отдельный момент жизни нормально и гармонично действовать.
Подростки часто страдают от конфликтов типа "собака сверху - собака снизу", которые обусловливают постоянное состояние фрустрации. Салли объяснила мне, что испытывает трудности и в учебе, потому что она не в состоянии сконцентрироваться. Она оставляет свои занятия, чтобы побыть с друзьями, но и от этого не получает
удовольствия, потому что все время беспокоится о сочинении, которое надо написать, о невыполненных домашних заданиях.
Я попросила Салли описать какую-нибудь конкретную ситуацию. Она рассказала мне, что ее любимые дедушка и бабушка должны были приехать к ним в гости с Восточного побережья, что вся семья собиралась пойти вечером куда-нибудь пообедать, а ей нужно было на следующее утро сдавать сочинение, которое она никак не могла написать, потому что ей не удавалось сосредоточиться. Салли была хорошей ученицей с повышенными требованиями к себе. Она нервничала, волновалась и начала думать, что она попросту "сходит с ума". Салли сыграла в "собаку сверху-собаку снизу", воспользовавшись техникой пустого стула.
Верхняя собака (грубо). Салли, всё ясно. Даже и не думай о том, чтобы куда-нибудь пойти сегодня вечером. Это твоя вина, что ты до сих пор ничего не сделала. Ты знала, что бабушка и дедушка должны сегодня приехать. Ты не сможешь никуда пойти вечером.
Нижняя собака (жалостливым голосом). Я пыталась сделать это заранее. Но я не могла удержать в голове всё, что мне следует сделать. Я устала от этих домашних заданий. Я хочу пойти на обед сегодня вечером. Может быть, я попрошу учителя, чтобы он разрешил мне написать сочинение попозже.
Верхняя собака. Ты прекрасно знаешь, что даже если и пойдешь куда-нибудь сегодня вечером, все равно не получишь от этого никакого удовольствия. Ты же все время будешь переживать из-за сочинения. Посмотри, что будет!
Этот диалог в течение какого-то времени продолжался, в конце концов Салли взглянула на меня, улыбнулась и прокомментировала это следующим образом: "Ничего удивительного, что я ничего не могу сделать, если у меня внутри все время такое происходит".
Эта процедура показала девочке, что борьба полярных сил истощает ее энергию. Кажется, что борьбу все время выигрывает "собака снизу", потому что ничего не делается, но поскольку "верхняя собака" все время вмешивается, то и безделье не приносит никакого удовлетворения (а уж "верхняя собака" об этом прекрасно осведомлена). Если конфликт осознан, можно как бы отодвинуться от него и понаблюдать со стороны, как эти две силы спорят друг с Другом. А потом уже сделать свой собственный свободный выбор, пойдя на переговоры и небольшие уступки каждой из этих двух сил.
В результате Салли сказала своей верхней собаке: "Послушай, я хочу побыть с бабушкой и дедушкой: Я приглашена на этот обед. Я не так уж часто их вижу. Отстань от меня и дай мне побыть с ними спокойно. Когда я вернусь домой, я просижу допоздна и напишу сочинение". А своей "нижней собаке" она сказала: "Я решила пойти сегодня вечером на обед. Это должно осчастливить тебя. Поэтому, когда я вернусь, оставь меня, пожалуйста, в покое; в это время ты вполне можешь отдохнуть".
Потом Салли рассказала мне, что она пошла на обед, хотя чувствовала, что "верхняя собака" продолжает ее беспокоить. Она отвечала ей: "Отстань! Я так решила и буду писать сочинение позже. В любом случае сейчас я его писать не могу". Когда она вернулась домой, она просидела до двух часов ночи и без всяких затруднений написала прекрасное сочинение.
На нескольких последующих наших занятиях мы пытались разобраться в причинах появления этих двух могущественных сил. Салли научилась понимать, как они возникают в течение ее жизни, и приобрела навык работы с ними.
В своей работе со школьниками, отягощенными эмоциональными проблемами, технику, которую я описала выше, мы часто называем игрой в пустой стул. Два стула все время стоят рядом, готовые к работе; мы используем их довольно часто для того, чтобы помочь детям выяснить, что они делали в той или иной ситуации, разрешить какие-то конфликты, осознать ответственность за свое поведение, найти решение каких-то стоящих перед ними проблем. Следующие примеры демонстрируют ценность этого метода.
Тодд (12 лет). Мне нужно воспользоваться стульями! (он прибежал с перемены, проведенной на игровой площадке).
Я. Прекрасно.
Тодд. Я вас ненавижу, мистер Смит (поворачивается ко мне). Он все время пристает ко мне.
Я. Скажи это ему самому.
Тодд. Я вас ненавижу. Вы все время ко мне пристаете! Это совершенно не ваше дело, что я делаю со своими руками. (Теперь я замечаю, что руки Тодда разрисованы чернилами.)
Я. Теперь пересядь на другой стул, побудь мистером Смитом и скажи то, что он мог бы сказать тебе.
Тодд (саркастическим тоном). Ну, Тодд, не вижу ничего хорошего в твоей идее проделать это. Твоя мама будет сердиться и упрекать школу, а я совершенно не знаю, что делать чернилам на твоей коже.
Тодд (опять пересаживается на другой стул, в голосе нет никакого сарказма). Вам не стоит так уж сильно беспокоиться об этом.
Тодд (от лица мистера Смита). Но, Тодд, когда я просто попросил тебя как следует вымыть руки, ты этого не сделал. Я был вынужден жестче вести себя с тобой.
Тодд (от своего имени, тихим голосом). Мне кажется, я немного увлекся (выжидательно смотрит на меня).
Я. Что ты теперь хочешь делать?
Тодд. Я думаю, что сейчас я попробую всё это как-то смыть с рук.
Тодд выходит из комнаты. Он идет прямо, не горбясь. Такая осанка характерна для него, когда он чувствует себя защищенным.
Денни (12 лет). Я хотел бы поработать со стульями (усаживается на один из стульев). Вы...
Я. Начинай.
Денни. Я не хочу сейчас заниматься математикой, миссис Окле-ндер. Вы не можете заставить меня:
Денни (от моего имени). Но мы сейчас все собираемся заниматься математикой. Ведь в это время мы всегда занимаемся математикой.
Денни. Но я хотел бы закончить то, что делал сейчас. Мне совсем немного осталось.
Денни (от моего имени). Но, Денни, если я разрешу тебе, все тоже захотят делать свои дела.
Денни. Но мне нужно всего лишь пять минут, а потом я буду заниматься только математикой.
Денни (от моего имени). Хорошо, Денни (это звучит весьма прохладно).
Затем Денни встает, возвращается в другую комнату, где в течение нескольких минут заканчивает свои дела, возвращается, усаживается за парту и начинает выполнять задание по математике старательнее, чем обычно. В продолжение всего этого эпизода я не говорю ни слова. (До начала описанного выше диалога Денни обращался ко мне с такой просьбой, но я ему отказала).
Может показаться, что такое упражнение - попытка Денни манипулировать мною. Однако учитывая то, как, в конце концов, Денни сделал свою работу по математике, всё это можно расценить как полезную попытку мальчика поддержать себя, научиться понимать свои собственные потребности, отвечать за свои поступки, а также как стремление продемонстрировать мне (моими же собственными методами) насколько я слепо подчиняюсь расписанию (чего я в целом не приемлю) и как иногда расписание оказывается для меня важнее потребностей ребенка.
Следующий пример демонстрирует, как я использую технику пустого стула при работе с детьми младшего возраста. Семилетняя Джина играла на детской площадке; игра была прервана ссорой с другим ребенком. Она прибежала в слезах. Пока она, рыдая, рассказывала свою историю, мы уселись на траву. Дело было в том, что Терри вытолкнула ее из круга во время игры. Я слушала без всяких комментариев. По ходу ее рассказа я сказала: "Я вижу, ты плачешь. Ты чувствуешь себя обиженной и сердитой на Терри". Джина кивнула головой, продолжая плакать. Затем она требовательно спросила:
"А вы накажете ее?". Я сказала: "Сначала я хотела бы, чтобы ты кое-что сделала. Представь себе, что Терри сидит здесь, и расскажи ей, как ты сердишься на нее и чувствуешь себя обиженной из-за того, что она тебе сделала".
Джина. Ты подлая! Я ненавижу тебя! Ты всегда хочешь быть первой! А я не хочу, чтобы ты меня выталкивала.
Я (обращаясь к пустому месту на траве). Терри, пожалуйста, скажи Джине то, что ты должна ей сказать. Джина, не могла бы ты пересесть сюда и побыть Терри (Джина пересела).
Джина (от имени Терри). Джина, прости меня.
Я. Нужно мне теперь позвать ее, чтобы разобраться в -том, что произошло?
Джина. Нет.
Я. Хочешь ли ты что-нибудь еще сказать Терри?
Джина. Терри, мне кажется, я тоже лягнула тебя. Ты тоже меня извини.
Я. Что ты теперь собираешься делать?
Джина (широко улыбаясь). Пойду играть.
Я увидела, как она подбежала к Терри, и они продолжали игру без всяких проблем.
В другой ситуации семилетнюю девочку заподозрили в том, что она украла пальто. Кто-то сказал, что она ехала в этом пальто в автобусе. Девочка отрицала, что взяла пальто. Я попросила разрешения поговорить с ней, и мы ушли в дальний угол комнаты, где никто не мог нас слышать. Я постаралась заставить ее поговорить со мной об этом пальто. Она говорила, что ничего об этом не знает. Поэтому я попросила ее вообразить, что другая девочка (та, которая потеряла пальто) сидит рядом с ней и рассказать ей, что она ничего не знает об этом пальто. Она сказала "Мне очень жаль, что ты потеряла свое пальто, но я его не брала и...". Она начала плакать. Я попросила ее рассказать другой девочке на пустом стуле, как случилось, что она надела это пальто. Она сказала: "Мне очень нравится твое пальто. Оно кажется таким красивым и теплым. Мне бы хотелось, чтобы у меня было такое же пальто". Я спросила девочку, хочет ли она еще что-нибудь сказать. "Я его принесу завтра", - ответила она.
Мне кажется, что в данном случае девочка попала в такую ситуацию, когда она не могла признаться, что взяла это пальто; ей нужно было защищаться и отрицать этот поступок. Как еще она могла реагировать на обвинение? Но перенос ситуации в настоящее, беседа с ничем не угрожающим пустым стулом позволили ей не скрывать своих чувств. В тот день, когда она вернула пальто, я взяла ее с собой в комнату, где хранились забытые и не востребованные вещи, и мы подобрали ей подходящее пальто.
Ричард (10 лет) представляет собой еще один пример того, как техника пустого стула позволяет ребенку сохранить лицо. Ричард забыл вернуть книги в библиотеку, и библиотекарь не разрешил ему взять другие книги. Он расплакался, а затем стал приставать к другому мальчику, Ли, который все время носил с собой маленькую игрушечную обезьянку. Ричард норовил выхватить у него игрушку и забросить в баскетбольную сетку. Ли, в конце концов, отобрал свою игрушку, что вызвало у Ричарда еще более сильный приступ рыданий. Затем он начал визжать и скулить, опрокинул свою парту. Он так запутался, что уже не знал, как выбраться из этой ситуации. Что бы я ни говорила, он продолжал скулить и плакать. Он отказался делать какую бы то ни было работу и даже играть во время перемены. Другие дети были заняты какой-то шумной игрой. В конце концов, я сказала: "Ричард, иди сюда, на стулья, посади кого-нибудь, кого хочешь на пустой стул".
Ричард. Это будет Ли.
Я. Что ты хотел бы ему сказать?
Ричард. Я совсем не злюсь на тебя. Извини, что я бросал твою обезьянку в баскетбольную корзину. Ты ни в чем не виноват.
Ричард (пересаживается на другой стул и говорит от имени Ли). Извини, я чуть не задушил тебя.
Ричард (от своего имени). Ничего, извини, я был вне себя.
Ричард (от имени Ли). Хорошо.
Неожиданно мы заметили, что все в комнате затихли. Мальчики слушали и наблюдали. Настоящий Ли отозвался с другого конца комнаты: "Это хорошо". Они улыбнулись друг другу. Потом Ричард настоял на том, чтобы усадить на стул воображаемого библиотекаря.
Ричард. Простите меня, что я забыл свои книги. Я постараюсь принести их завтра.
Ричард (от имени библиотекаря). Правила есть правила. Когда ты вернешь эти книги, я дам тебе другие.
Потом Ричард усадил на стул меня, уже явно получая удовольствие от своего собственного поведения.
Ричард. Извините меня за то, что я опрокинул парту и за всё остальное.
Ричард (от моего имени). Хорошо, Ричард, все нормально. В тот день Ричард ушел из класса и отправился домой в хорошем расположении духа.

Полярности
Я хочу особо подчеркнуть важность работы с полярностями. Ребенок боится той двойственности, которую обнаруживает в самом себе, а также в окружающих его взрослых людях. Он пугается, например, тогда, когда начинает испытывать раздражение и ненависть по отношению к тем, кого любит. Он теряется, когда обнаруживает, что кто-то, кого он считал сильным, оказывается слабым и беспомощным.
Его беспокоят те проявления его собственной личности, которые не нравятся ему самому или критикуются его родителями. Родители упрекают его, если он больше времени уделяет удовольствиям, чем выполнению домашних заданий. При этом сам ребенок начинает в глубине души опасаться, что он и на самом деле такой самовлюбленный и ленивый. Если он начинает презирать себя за это и отторгать эту часть своей личности, пропасть между полярными сторонами личности начинает углубляться, возрастает двойственность и отчуждение от самого себя. Объединение, примирение или синтез полярных - позитивной и негативной - сторон личности является залогом динамичного развития и здорового образа жизни.
Я предлагаю детям целый набор упражнений, которые помогают им осознать полярность своей личности, понять, что такая полярность-это черта, присущая всякой нормальной личности.
Мы можем обсуждать такие противоположные чувства и черты в терминах: любовь - ненависть, грустный - радостный, подозрительный - доверчивый, хороший - плохой, уверенный - неуверенный, ясный - запутанный, здоровый - больной, сильный - слабый и т. п. Я могу использовать разнообразные приемы, для того чтобы сконцентрироваться на такого рода полярностях.
 
 Рисование. Нарисуйте картинки того, что делает вас счастливыми, и того, что делает вас несчастными. Нарисуйте себя, когда вы чувствуете себя спокойно и расслабленно и когда вы чувствуете себя беспокойно и напряженно. Нарисуйте свой портрет, когда вы чувствуете себя сильными и когда слабыми
Пластилин. Вылепите фигурку, которая изображает вас "изнутри". А теперь сделайте фигурку, изображающую вас снаружи: как вы представите себя другим.
Рассказы. Однажды, давным-давно, жил-был слон, который очень любил дурачиться, когда был со своими друзьями, но становился очень серьезным, когда приходил домой. А теперь попробуй представить себе, что ты и есть этот слон... Расскажи, что было дальше.
Позы и жесты. Попробуйте изобразить различные стороны самих себя, разыгрывая шарады, которые нужно разгадывать.
Коллаж. Представьте в коллаже какие-нибудь противоположные черты вашей личности.
Психосинтез предлагает множество упражнений, которые могут помочь детям идентифицировать различные составляющие их личности и которые в концепции психосинтеза именуются субличностями. Одно из таких упражнений предполагает повторение вопроса "Кто я такой?" самому себе и последовательную запись ответов на этот вопрос: "Я усердный труженик", "Я лентяй", "Я боюсь высоты", "Я хороший пловец". Изучение таких ответов позволяет получить информацию о различных составляющих личности.
Во время другого упражнения рисуют пирог, разрезанный на куски. Каждый кусок обозначается словом или каким-либо символом, характеризующим одну из составляющих личности. Ребенок может вступить в беседу с любым фрагментом своей личности, чтобы сделать более понятным какой-то конфликт, потребность или какую-нибудь характеристику самого себя. По мере того, как различные составляющие личности становятся более осознанными, понятными и приемлемыми, возрастает уверенность в себе, увеличивается пространство возможных решений и способность определять свою позицию.

ОПЫТ  ОРГАНИЗУЕТСЯ  ИГРОЙ

Пятилетний Роджер беспрерывно вертелся на стуле, пока его мама рассказывала мне о его поведении в школе и дома. Она рассказала, что он толкается, хватает всех за одежду, дерется, прыгает на других детей. Родители других детей начали на него жаловаться. Роджер был угрюмым и держался по отношению ко мне враждебно. Он не церемонился: выражал свое неудовольствие мной, моим кабинетом да и вообще таким препровождением времени. Однако, когда мы остались вдвоем, он тщательно исследовал все находящиеся в кабинете игрушки. Пока он это делал, я спокойно стояла рядом.
На следующем занятии он сразу же схватился за игрушечный докторский набор и приказал мне лечь на кушетку. Всё занятие мы провели, играя в доктора; я была пациентом, а он врачом. Его манера поведения во время игры полностью изменилась: он был доброжелательным и любезным, говорил солидно и выражал большое сочувствие по поводу моей болезни. Я спросила его, нужно ли мне лечь в больницу. Он очень серьезно ответил мне, что я тяжело больна и лечь в больницу необходимо. Он спросил меня, есть ли у меня дети. Я ответила, что у меня маленький сын, и я очень беспокоюсь из-за того, что не знаю, кто о нем будет заботиться, пока я буду лежать в больнице. Я рассказала о том, как мой малыш проводит время в школе и дома и сказала, что он слишком мал, чтобы понять, что со мной происходит, и будет очень страдать из-за этого. Роджер внимательно выслушал меня. Затем он сказал нежно и ласково: "Не беспокойтесь. Я поговорю с ним и объясню, что так будет лучше для вас. Я буду заботиться о вашем малыше, пока вы будете лежать в больнице". Он погладил меня по руке, улыбнулся мне, а я выразила ему признательность за всё то, что он собирался для меня сделать.
Мы с Роджером играли в доктора, по крайней мере, пять занятий подряд, и с каждым разом сцена становилась всё более разработанной и подробной, а игра проходила под его руководством. "Представьте себе, что вы дома неожиданно почувствовали себя плохо и звоните мне", - предлагал он.
Пока шли наши занятия, Роджер постепенно переносил свою доброжелательную манеру на поведение дома и в школе. На первом занятии, когда я беседовала с ребенком и его родителями, я узнала, что мать Роджера в прошлом была тяжело больна и три раза длительно лежала в больнице. Теперь она чувствовала себя вполне здоровой и не думала, что перенесенная болезнь и связанное с нею длительное отсутствие дома могли играть роль в формировании столь враждебного отношения Роджера к людям. Однако явная заинтересованность Роджера игрой в доктора свидетельствовала, что его чувства, связанные с госпитализацией матери, нуждаются во внешнем выражении, а отреагировать их дома ему было трудно.
Игра допускает любую импровизацию, отражающую те или иные житейские драмы. Игра позволяет понять, как ребенок приспосабливается к этому миру, как он познаёт этот мир, что чрезвычайно существенно для его здорового развития. Для ребенка игра - серьезное, полное смысла занятие, которое способствует его физическому, психическому и социальному развитию. Игра для ребенка - это также одна их форм "самотерапии", благодаря которой могут быть отреагированы различные конфликты и неурядицы. В то время как Роджер позволял себе в игре быть мягким и доброжелательным, другие дети играют намеренно жестко и агрессивно. В относительно безопасной ситуации игры ребенок позволяет себе опробовать различные способы поведения. Игровые функции жизненно важны для ребенка. В восприятии ребенка игра очень далека от того легкомысленного, увеселительного времяпрепровождения, каким ее обычно считают взрослые.
Помимо всего прочего, игра предоставляет в распоряжение ребенка символы, которые заменяют ему слова. Жизненный опыт ребенка гораздо больше, чем то, что он может выразить словами, поэтому он использует игру, чтобы выразить и ассимилировать то, что переживает.
Четырехлетняя Карла старательно расставляла кухонную мебель в разных комнатах кукольного домика, передвигая или переставляя ее до тех пор, пока не осталась удовлетворена проделанной работой. Затем она положила в одной из комнат в кровать куклу-маму и куклу-папу, ребенка же положила в кроватку в другой комнате. "Сейчас ночь",- сказала она мне. И, когда я посмотрела, что она делает, я увидела, что она манипулирует куклами-родителями так, как будто между ними разыгрывается любовная сцена. Затем она рассадила всех кукол вокруг кухонного стола и сказала мне: "А теперь утро".
В своей терапевтической работе я пользуюсь игрой точно так же, как рассказами, рисованием, кукольными представлениями и т. д. На том, как я работаю в этой игровой технике и на некоторых специфических моментах игровой техники я хочу остановиться несколько подробнее.
Я наблюдаю за процессом игры ребенка. Как он играет, как подходит к материалу, что он выбирает, чего избегает? Каков основной стиль его поведения? Трудно ли ему переключиться? Хорошо или плохо организовано его поведение? Каков основной сюжет игры? То, как ребенок играет, очень многое может рассказать о его реальной жизни.
Я рассматриваю содержание игры. Проигрываются ли темы одиночества? Агрессии? Воспитания? Много ли несчастных случаев и аварий происходит с самолетами и автомобилями?
Я оцениваю навыки общения. Чувствую ли я контакт с ребенком, пока он занят игрой? Оказывается ли ребенок вовлеченным в игру до такой степени, что чувствует себя в ней вполне комфортабельно, или он не в состоянии во что-нибудь вовлечься?
Как обстоит дело с общением в рамках самой игры? Допускает ли ребенок возможность контактов между предметами, которые участвуют в игре? Общаются ли между собой люди, животные, машины, видят ли они друг друга, разговаривают ли между собой?
Иногда я использую возможность обратить внимание ребенка на сам процесс игры и установить с ним контакт по ходу игры. Я могу сказать: "Тебе нравится делать это медленно?", "Мне кажется, что ты не очень то любишь использовать животных: ты обратил внимание, что ты никогда до них не дотрагиваешься?", "Мне кажется, что ты устал играть так быстро", "Этот самолетик всегда один". Я могу просто обратить внимание ребенка на то, что он в данный момент делает: "Ты хоронишь погибших солдат".
В других случаях я выжидаю и обсуждаю с ребенком те или иные моменты уже после завершения игры. Если в игре повторяются и воспроизводятся одни и те же ситуации, я задаю вопросы, касающиеся реальной жизни ребенка. Я могу спросить: "А дома ты любишь расставлять всё по местам?", "Кто-нибудь сорит или устраивает беспорядок в твоей комнате?". В ответ на вопрос иногда можно услышать решительное "Да! Моя противная сестра!" (такой ответ я однажды услышала от ребенка, который вообще редко что-нибудь говорил).
Иногда я прошу ребенка остановиться на каком-то моменте игры, повторить его вновь, усилить и подчеркнуть свои действия. Например, однажды я заметила, что десятилетний мальчик по ходу весьма изощренных игровых ситуаций, в которых участвовали машины, дома, различные сооружения, часто использовал пожарную машину. Пожарная машина приходила на помощь в самых разнообразных ситуациях. Я сказала ему, что заметила, как его пожарная машина часто приходит на выручку кому-то и попросила разыграть еще одну такую ситуацию, чтобы я могла посмотреть. Он так и сделал, а я спросила, не напоминает ли это ему что-нибудь из его собственной жизни. Он ответил: "Моя мама хочет, чтобы я постоянно ей помогал. С тех пор, как папы нет (он служил во флоте), она хочет, чтобы я делал всё-всё!".
Я могу привлечь внимание ребенка к эмоциям, которые владеют им по ходу игры или выражены в ее содержании. "Кажется, ты сердишься?". Или: "Мне кажется, эта кукла-папа очень недовольна своим сыном". Я наблюдаю за позой ребенка, его лицом, жестами. Я прислушиваюсь к его голосу, намекам, ремаркам. Иногда я могу попросить его повторить, что он сказал.
Я могу попросить ребенка идентифицировать себя с кем-нибудь из людей, животных или предметов. "Ты будешь пожарной машиной. Что ты скажешь? Расскажи, что произойдет, если ты будешь ею". Или: "Что эта змея может сказать о себе?", "Как бы ты себя чувствовал, если был бы акулой в воде?". Или: "А кто из них ты?".
Я могу предложить ребенку организовать прямой диалог между вещами или людьми. "Что сказала бы эта пожарная машина грузовику, если бы они могли разговаривать?".
Я возвращаю ситуации к ребенку и событиям его жизни: "А ты себя чувствовал когда-нибудь так, как эта обезьянка?", "А ты когда-нибудь дрался, как эти два солдатика?", "А ты когда-нибудь был в такой толпе народа?".
Я стараюсь не прерывать течения игры, ожидая какой-то паузы, чтобы задать свои вопросы или вмешаться с комментариями. Когда я бываю сама вовлечена в игру, я всегда знаю, когда будет лучше поговорить с ребенком или задать ему какой-то вопрос. Зачастую дети сами разговаривают со мной во время игры и иногда, участвуя в этом совершенно естественном игровом общении, я могу как-то направлять их внимание в нужную мне сторону.
Я никогда не прошу детей идентифицировать себя с каким-либо предметом или обсуждать какую-то игру (процесс или содержание), если мне это не кажется уместным. Я не делаю этого и тогда, когда ребенок обнаруживает явное сопротивление. Так, совсем маленькие дети не нуждаются в вербализации своих познаний, им не нравится признавать своим то, что выражается во время игры. Тем не менее, благодаря раскрытию в игре чувств, переживаний и ситуаций интегрированность личности возрастает. Интеграции способствует открытое самовыражение (даже если оно реализуется косвенно), а также то, что ребенок переживает игровые ощущения как безопасные и создающие благоприятную атмосферу. Многие родители говорили мне, что дети уходят с моих занятий спокойными и безмятежными.
Иногда я сама, структурируя ситуацию, выбирая игрушки, которыми ребенок должен играть. Я выбираю несколько предметов, которые ассоциируются с жизнью ребенка, предлагаю мифические дилеммы, требующие разрешения и таким образом организоввываю определенное игровое пространство. Например, я могу выбрать несколько кукол и попросить ребенка разыграть с ними сценку. Или я могу сказать: "Вот девочка лежит в кроватке, старается уснуть, но ей это никак не удается, потому что она слышит, как на кухне ругаются мама с папой. Как ты думаешь, что потом произойдет?". Или: "Вот семья; она сидит за обеденным столом. Звонит телефон. Полицейские говорят, что их сын попал в полицейский участок, потому что пытался что-то украсть. Что будет дальше?".
Одна девятилетняя девочка страшно боялась самолетов и не хотела, чтобы ее родители отправлялись в путешествие, потому что им пришлось бы лететь. Я устроила игрушечный аэропорт, поставила туда самолет, расставила фигурки, изображающие ее родителей, и попросила девочку продемонстрировать те чувства, которые она испытывала бы в такой ситуации. Играя таким образом, она постоянно пыталась удержать родителей от полета.
Все предыдущие занятия мы провели, обсуждая то, что было связано для нее с боязнью самолета: чувство надвигающейся катастрофы, страх остаться покинутой и т. д. Теперь я воссоздала ситуацию в игре: усадила родителей в самолет после того, как они расцеловали дочь на прощание, попросила девочку представить себя той куклой, которая осталась в аэропорту и описать владеющие ею чувства. Такая более материализованная ситуация позволила в значительной мере отреагировать страхи, которые сковывали ребенка.
Иногда, когда я работаю с маленькими детьми (4-5 лет), я прошу принять участие в игре и мать ребенка. Я предлагаю им выбрать игрушки и поиграть или выбираю игрушки сама. Из взаимодействия ребенка и матери во время игры можно почерпнуть очень большой объем полезной информации об их взаимоотношениях. Я начала пользоваться этим методом после того, как прочитала работу Arthur Kraft, где он описывает свой опыт работы с группой родителей, которым он объяснял, каким образом они сами могут проводить игровую терапию.
Брент (5 лет) и его мать сидели на полу в моем кабинете с кубиками, несколькими игрушечными животными, машинами и куклами. Я предложила им поиграть с любыми понравившимися им игрушками. Вначале это занятие показалось им неестественным, и они вели себя напряженно, но постепенно разыгрались. Брент предложил, чтобы каждый из них построил по ферме из кубиков, а потом они разделят животных. Он решил, что будет ответственным за животных, а тех из них, которых захочет передать маме, он будет грузить на машину и доставлять ей. Она с этим согласилась. Через некоторое время Брент решил, что ему нужны дополнительные кубики, и захотел взять несколько кубиков из фермы, которую строила его мать. Она не захотела отдавать ему кубики. Брент выступил с целой серией аргументов, стал хныкать, хватать кубики, кричать, плакать и кататься по полу. В конце концов, мать согласилась отдать ему несколько кубиков, но Брент заявил, что он устал играть в кубики и животных, а хочет разыграть кукольное представление. Он тщательно рассмотрел всех кукол, а потом взял в одну руку куклу-крокодила, а в другую - куклу-женщину. После чего игрушечный крокодил напал на женщину и жадно сожрал ее, сам же мальчик радостно смеялся. Я объявила, что пора прекращать игру, и мы вместе собрали игрушки.
Во время последующего обсуждения мать Брента сказала, что наблюдавшаяся ситуация характерна для их повседневной жизни. Когда мальчик только начинает играть, всё идет абсолютно нормально. Но постепенно он становится всё более требовательным, и, когда в какой-то момент не получает желаемого, устраивает истерики и скандалы. Поэтому она в конце концов каждый раз уступает мальчику, но, после того как она это сделает, возникают новые ситуации, которыми Брент остается недоволен. Опираясь на опыт игровой ситуации, мы смогли заняться той очевидной борьбой, которая происходила между Брентом и его матерью, а также его актуальной потребностью в том, чтобы его мать выполняла роль сильного руководителя. Она пришла к пониманию того, что для пятилетнего ребенка совершенно типичны фрустрация и бунт в ситуации, вынуждающей его устанавливать границы собственного поведения.
Не только маленькие дети охотно включаются в игровую терапию. Десятилетний Джейсон построил на столе дом из кубиков. Пока он строил, он рассказывал мне, что это тюрьма. В тюрьму он посадил ковбоя. Он подробно рассказал историю этого ковбоя, описал его подвиги. В конце концов, он сел и объявил, что наигрался. Я задала ему несколько вопросов и потом попросила его вообразить себя ковбоем в тюрьме и рассказать, каково это. Я выбрала такой вариант беседы потому, что почувствовала значимость этой темы - заключенный в тюрьму. Джейсон охотно начал грустный рассказ, а я спросила его: "Ты когда-нибудь чувствовал себя, как этот ковбой, сидящий в тюрьме?". В ответ Джейсон рассказал о некоторых значимых переживаниях, связанных с его жизнью. И хотя мы не смогли достаточно тщательно разобраться в каких-либо конкретных ситуациях, важным было уже то, что он начал обсуждать со мной свои сокровенные чувства. То, что он таил эти чувства, лишало его необходимых сил, когда наступало время изменить ситуацию. Глубоко затаенные, невысказанные чувства оставались для мальчика тяжелым бременем.
Дети школьного возраста, хотя и обладают достаточно развитыми языковыми навыками, довольно часто ощущают, что легче и проще выразить себя в игре. Им кажется, что гораздо безопаснее выразит свою враждебность, устроив сражение игрушечных животных, разломав пластилиновую фигурку или закопав игрушки в песок.
Иногда я предлагаю ребенку выбрать какую-нибудь одну игрушку. Потом я прошу его вообразить себя этой игрушкой и рассказать мне, что он делает, на что он похож, что ему хочется сделать. Например: "Я самолет. Мне нравится повсюду летать. Я чувствую себя свободным". "Я слон. Я неуклюжий, и люди думают, что я дурачусь". "Я скала. Один бок у меня очень шершавый, зато другой бок очень гладкий и красивый". В каждом конкретном случае ребенок объявляет "своим" какое-то определенное состояние, какое-то новое качество, а это позволяет раскрыть новые области переживаний. Такого рода упражнения полезны для любого возраста. Иногда я задаю вопросы, которые вводят в оборот новый материал. Иногда я спрашиваю: "А всё то, о чем ты сейчас рассказывал, как-то относится к тебе самому?", "Ты хотел бы сделать что-нибудь подобное? Что-нибудь из того, что ты говорил, имеет отношение к твоей собственной жизни?".
Одна шестилетняя девочка выбрала изо всех игрушек мусоровоз. Она рассказала, как себя чувствует, разъезжая по улицам и собирая мусор, и сообщила мне, что вокруг очень много мусора и ей постоянно приходится проезжать перекресток на красный сигнал светофора, чтобы везде успеть. Я спросила ее, нарушает ли она какие-нибудь правила. Она усмехнулась и кивнула. Мы провели интересное занятие, обсуждая этот вопрос.
Хотя ребенок играет в абсолютно спокойной атмосфере, это вовсе не означает, что не должны вводиться какие-либо ограничения. Такие ограничения являются одним из важнейших элементов игровой терапии. Ограничения предполагают определенное время занятий (обычно я занимаюсь с детьми 45 минут) и правила обращения с оборудованием игровой комнаты: нельзя ничего уносить из комнаты, нельзя ломать игрушки, наносить повреждения мне или самому себе. Ребенка нужно обязательно предупреждать об окончании занятия: "У нас осталось только пять минут" или "Мы вскоре должны закончить". Конечно, дети стремятся выйти за пределы установленных ограничений, но они должны эти ограничения знать и принимать.
Игры, в которые дети играют, полезны во многих отношениях, хотя сами по себе не могут считаться терапией. Игра привлекает ребенка и помогает ребенку и терапевту найти адекватные формы поведения. Изначальный страх и сопротивление ребенка зачастую очень быстро исчезают, когда он оказывается лицом к лицу с комнатой, полной игрушек.
Игра может быть хорошим диагностическим средством. Зачастую я провожу некоторое время, наблюдая игру ребенка. Это позволяет сделать значимые выводы о его зрелости, интеллекте, воображении, творческих способностях, организованности, реалистичности, стиле, умении сосредоточиваться, способности принимать решения, навыках общения и т. д. При этом я, конечно, стараюсь избегать скоропалительных заключений.
Кроме того, важно иметь в виду, что дети могут использовать игру, чтобы избежать выражения собственных мыслей и чувств. Они могут бойкотировать какую-нибудь игру или отказываться от каких-то форм участия в ней. Терапевт должен уметь распознавать мотивы и осторожно работать с предлагаемой ситуацией.
Иногда я считаю полезным посоветовать родителям, какой игровой материал был бы полезен их детям. Очень часто дети проявляют повышенный интерес к таким весьма обычным материалам, как пластилин и краски, если дома им не дают этих материалов.

Песочница
Песок - прекрасный материал для работы с детьми любого возраста. Использование его в терапевтических целях далеко не ново. Margaret Lowenfeld указывает на важность игры с песком и кратко описывает свою песочницу размером 18 х 27 дюймов, и глубиной в 2 дюйма (Примерно 45 х 68 х 5 см. Прим. ред.), деревянную, со специальной водонепроницаемой вкладкой. По мнению М. Lowenfeld, песок и вода позволяют продемонстрировать широту фантазии.
Можно, например, строить тоннели, закапывать что-нибудь в песок и заливать водой, создавать различные пейзажи. Когда песок сухой, он очень приятен на ощупь. Можно провести множество интересных тактильных опытов, постепенно увлажняя его. Влажный песок легко формовать; потом его можно снова подсушить или, наоборот, добавить еще воды, чтобы он превратился в "слякоть", или долить еще больше воды, чтобы плотные частицы осели на дно.
М. Lowenfeld использует песочницу вместе с предметами, которые она называет живым материалом, т. е. предметами, отражающими реальную жизнь.
Многие терапевты юнгианского толка применяют песочницу в работе не только с детьми, но и со взрослыми. При этом могут быть использованы разнообразные игрушки, имеющие символический смысл. Сцены, изображаемые в песочнице, рассматриваются как более значимые, чем сновидения. Зачастую во время работы в песочнице делаются фотографии, чтобы потом с помощью этих фотографий наблюдать терапевтический прогресс.
Я купила большой пакет прекрасного белого песка в магазине игрушек и поместила его в пластмассовый контейнер, каждая сторона которого была чуть меньше 2 футов; в магазине этот контейнер продавался как ножная ванночка для бассейна. Эту самодельную песочницу я установила на низкий пластиковый стол и положила под него подстилку, чтобы песок не очень разносился по комнате. На полках в комнате я разместила корзинки с множеством разных предметов (перечисляю их в конце раздела). Иногда я прошу ребенка выбрать какой-нибудь из этих предметов и разыграть сценку или нарисовать картину на песке, иногда же я сама выбираю эти предметы, чтобы сконцентрироваться на какой-то определенной ситуации. Такого рода деятельность весьма полезна. Игрушки лежат на открытых полках, их можно в любой момент взять: ребенку не нужно изобретать игровой материал или рисовать что-нибудь. Песок служит прекрасной основой для различных фигурок. Их можно передвинуть или заменить. Из песка можно сделать горы, равнины или озера (если поддон голубой). Фигурки можно закапывать в песок, можно передвигать их по кругу, создавая разнообразные игровые ситуации. Песок вызывает приятные ощущения в пальцах и кистях; благодаря ему возникает идеальный тактильный и кинестетический опыт. Поскольку описанная игра с песком не слишком знакома большинству детей, она возбуждает их интерес. Ребенок может воздвигать на песке свое собственное миниатюрное изображение мира. Таки образом он может многое рассказать о себе без слов.
Марк (9 лет) изображал на песке различные батальные сцены. Он использовал то игрушечных солдатиков, то средневековых рыцарей, то ковбоев, то животных. В конце такой игры у одной из сторон оставался всего один уцелевший в битве боец, который печально хоронил своих собратьев по оружию, в то время как другая сторона торжествовала победу и хоронила всего одного или двух погибших. Когда я спрашивала, какую роль играет сам Марк, он всегда идентифицировал себя с предводителем победившей стороны. В этой жизни Марк очень хотел все время быть на стороне победителей. Мне понадобилось несколько занятий, чтобы научить его осознавать потребность в друзьях и идентифицировать себя с одиноким уцелевшим бойцом проигравшей стороны (по крайней мере, он выживал!). Лишь после этого мы смогли обратиться к тому, что ему следует делать, чтобы обзавестись друзьями.
Дебби (7 лет) не жила со своей матерью и приезжала к ней только по субботам и воскресеньям два раза в месяц. Ее привели ко мне из-за того, что во время этих посещений она вела себя очень агрессивно. Дебби была не в состоянии объяснить, какие чувства она испытывала, приезжая к матери, и не желала сообщать, почему она так ведет себя, хотя возможно, что она сама не осознавала причины этого. Удочерившая ее женщина была близка к тому, чтобы запретить ей встречаться с родной матерью, поскольку эти встречи вызывали у девочки нарушения поведения. На одном из занятий я попросила Дебби изобразить на песке се приезд к матери. Она выбрала кукол, которые должны были изображать ее приемных родителей, других детей, живущих в ее новом доме, ее саму, маму, младшую сестру и маминого друга, который должен был привозить ее и младшую сестренку к матери. Она построила дома из маленьких кирпичиков, разгородила комнаты, расставила мебель. Потом она разместила всех кукол и с помощью куклы, которая изображала ее саму, разыграла всю историю с момента, когда ее забрали, до момента возвращения в тот дом, где она жила. Пока я наблюдала за этой игрой, мне стало ясно, что эти визиты невероятно тяжелы для Дебби. Во время рассказа она говорила холодным тоном, но голос ее дрожал. Наблюдая за эмоциональными переживаниями Дебби во время игры с куклой, изображающей ее саму, я почувствовала себя расстроенной и опустошенной. Я дала почувствовать Дебби свою усталость и то, что прекрасно понимаю, как чувствует себя кукла, а может быть, и сама Дебби, в этой ситуации. Дебби на несколько секунд впилась в меня глазами, и, когда мы смотрели друг другу в глаза, ее лицо исказилось, и она зарыдала, уткнувшись мне в колени; она продолжала плакать довольно долго. Когда переживания Дебби, связанные с посещением ею собственного дома, стали очевидны как ей самой, так и окружающим ее взрослым, мы смогли что-то предпринять, чтобы облегчить напряжение, возникающее при ее отъездах и возвращениях домой.
Такое же эффективное воспроизведение реальных ситуаций возможно и без использования песочницы. Но я обнаружила, что песок очень привлекателен для детей и они чувствуют себя гораздо свободнее при игре с этим материалом. Я должна также обратить внимание на то, что описанный пример хорошо иллюстрирует, насколько для меня важно уделять внимание тому, что происходит со мной, пока я наблюдаю за игрой ребенка. Я научилась доверять своим переживаниям и использовать их, когда я работала со взрослыми. В работе же с детьми этот момент, по-видимому, имеет еще большее значение, потому что дети гораздо чувствительнее и наблюдательнее взрослых. Если я буду притворяться, что мне интересно, в то время, когда мне скучно, скорее всего, мне не удастся обмануть ребенка. Когда эта девочка, Дебби, посмотрела мне в глаза, она поняла, что я говорю ей правду о том, что чувствую, и что она может доверять мне.
Лиза (13 лет) тоже жила с приемными родителями, но никогда не посещала родную мать. Ее поведение характеризовалось как "предпреступное". Я попросила Лизу разыграть на песке любую сценку по ее желанию. Она работала довольно усердно, изобразила пустыню с кустами тут и там, с кроликом, змеей, заползающей в нору, девочкой, стоящей на холме. Лиза не захотела рассказывать какую-нибудь историю: она просто описала мне эту сцену. Однако чувствовалось, что она идентифицирует себя с этой сценой и ее участниками. Когда я спросила ее, как соотносится то, что она мне описала, с ее собственной жизнью, Лиза начала говорить о своем ужасающем одиночестве. По мере того, как Лиза училась на наших занятиях выражать эти свои переживания, нарушения ее поведения постепенно исчезали.
Иногда на занятиях дети спонтанно обращаются к песочнице, как, например, однажды сделал тринадцатилетний Грегори. Он рисовал на доске фигуру, которая должна была изображать его мать. Он говорил, что его мать пронзительно кричит. Я попросила его побыть в роли его матери и покричать. Он начал вопить: "Не смей это делать! Если ты снова так сделаешь, я запрещу тебе смотреть телевизор. Это нельзя, то нельзя! Нет! Нет! Нет! Я не буду с тобой разговаривать сутки, двое, трое, если ты будешь это делать!". Пока он кричал, он продолжал рисовать на доске. Потом он неожиданно сказал, что ему хочется работать в песочнице. Он построил большой дом из кубиков Лего и окружил его огромным количеством животных, расположившихся на песке. Среди них были большой слон, жираф, осел, птица, акула, несколько еще каких-то животных, а также кусты, деревья и изгороди. В доме жил мужчина (он посадил в дом фигурку мужчины), а животные расположились около дома. Когда мужчина на машине уехал на работу (всё это он разыграл), животные начали резвиться во дворе и всё ломать. Они разломали и дом. Больше всего разрушил слон. Это продолжалось довольно длительное время. Наконец, мужчина вернулся домой, встретился с животными и сказал им, чтобы они всё убрали, а потом он поговорит с ними и обсудит их требования. Мужчина еще раз покинул свой дом, а животные под руководством слона вновь выстроили дом, всё исправили, добавили еще несколько кустов, забор и мост. Мужчина вернулся домой и выразил свое одобрение. (Всё это Грег рассказывал мне, передвигая фигурки.)
После того как Грегори закончил свою игру, он уселся на стул и какое-то время помолчал. Он сказал мне, что ему надо отдохнуть. Потом я спросила его, не отождествляет ли он себя со слоном. "Конечно", - ответил он. (Грегори был толстоват, это его довольно сильно беспокоило, но особенно раздражало его мать.) Грегори покинул мой офис, широко улыбаясь. Прежде чем уйти, он схватил листок бумаги, что-то написал на нем и передал мне эту записку, когда выходил из дверей. В записке было написано: "Я люблю вас".
Обычно, когда я использую песочницу, я прошу ребенка разыграть какую-нибудь сценку на песке, пользуясь любыми игрушками из любой корзинки. Младшие дети чаще всего начинают разыгрывать нечто похожее на батальную сцену. Некоторые из них просто расставляют фигурки на песке без какого-то специального плана. Старшие же дети гораздо тщательнее прорабатывают свои сценки, тщательно выбирая те или иные предметы. Для песочницы нет никаких возрастных ограничений. Я могу предложить даже взрослым выбрать какие-нибудь предметы с полок, что-нибудь, что их привлекает, либо без какого-то особого плана, либо чтобы построить свой собственный мир таким, как они его видят и чувствуют. Я могу сказать: "Закройте глаза и представьте себе на минуту ваш собственный мир. А теперь постройте сцену, которая напоминала бы то, что вы видели своим внутренним взором".
С песочницей я работаю больше, чем с рисунками и сновидениями. Дети описывают мне сцену, рассказывают историю о ней, говорят мне, что происходит, что должно случиться. Я могу попросить их идентифицировать себя с каким-нибудь предметом или организовать разговор между игрушками. Ребенок может сказать: "Тигр собирается всех съесть", - и тогда я прошу его показать, как тигр будет это делать. Иногда по ходу действия выясняется что-нибудь новое. Например, тигр может сожрать всех, за исключением зайчика, перед которым он чувствует себя виноватым. Я рассматриваю ту или иную сцену целиком, а потом комментирую ее: "Твой зоопарк выглядит переполненным. Может быть, тебе тесно дома?". Иногда я комментирую по ходу игры: "Ты очень долго выбираешь игрушки. Может быть, тебе трудно принимать решения?".
Сьюзен пережила ужасное событие в жизни: мужчина проник в дом, когда она спала, а затем поджог дом. Она рассказывала эту историю монотонным голосом, не выражая каких бы то ни было чувств. В начале нашей совместной работы я попросила ее разыграть какую-нибудь сценку в песочнице. Сюзен, теперь уже десятилетняя девочка, довольно равнодушно снимала игрушки с полки, ставила их назад, пробовала какие-то другие. Потом она все-таки расставила игрушки для своей сценки, доработала ее и объявила, что все готово. Я попросила ее описать эту сценку.
Сьюзен. Ну, это улица. Здесь дома, несколько машин, припаркованных напротив. А это большое здание в конце улице - музей. Это женщина, которая идет по улице на работу - она садится в автобус. Она няня. В музее очень много дорогих вещей, очень-очень ценных. Поэтому около него есть маленький домик для охраны, а в нем два охранника, которые стоят по разные стороны. Всех, кто проходит по улице, должны проверять эти охранники из-за того, что здесь музей.
Я. А ты где-нибудь на этой улице? Ты-то где?
Сьюзен. О, я в одном из этих домов.
Я. Как себя чувствуют люди, живущие на этой улице? Как бы ты себя чувствовала, если бы на твоей улице был такой же домик с охраной?
Сьюзен. Хм, каждому бы понравилось. И мне бы понравилось.
Я. Почему?
Сьюзен. Никто чужой не мог бы попасть на такую улицу без проверки. Людям это нравится.
Я. Сьюзен, ты хочешь жить на такой улице с охраной после того, что с тобой случилось?
Сьюзен. Ох! Да! Я не могу понять, почему каждый раз, когда я что-нибудь делаю здесь, мы всегда возвращаемся к тому же самому! Я даже не думала об этом!
И после этого мы смогли вплотную заняться страхами Сьюзен.
В последнее время я завела еще один поддон с песком, в который я добавила воды. Он стоит за сухой песочницей. Такой влажный песок, похожий на песок на пляже, можно формовать, что-нибудь из него делать. Влажный песок пользуется большим спросом у детей младшего возраста. Как только они сообразят, что в песок разрешено добавлять воду, они стремятся добавлять всё больше и больше воды.
Пятилетний мальчик спросил меня, нельзя ли добавить еще водички. Я влила немного из кувшина. Но он попросил еще. Я добавляла воду, пока она не дошла до краев контейнера. Осталось только немного место, чтобы вода не расплескалась. Кенни сдвинул песок, чтобы сделать из него пляж, и начал разыгрывать интересную сцену из жизни динозавров и аллигаторов в воде и на берегу. Все они воевали с солдатами, которых мальчик расположил в сухой песочнице. Динозавры победили. Когда мы обсуждали эту сцену, Кенни сказал, что у солдат не было никаких шансов победить в этой битве не только динозавров, но и аллигаторов. Потому что эти животные очень большие, сильные, а солдаты, ну, просто обычные, нормальные, не очень большие люди. Я спросила мальчика, а сам-то он когда-нибудь чувствовал себя так же, маленьким среди огромных людей, окружающих его - конечно же, не настоящих гигантов, а кого-то, кто казался ему таким. Он усмехнулся и согласно кивнул головой: "Бывало!".
Приведу перечень предметов, которые я использую в песочнице. Средства передвижения: легковые автомобили, грузовики, лодки, мотоциклы, поезда, армейские джипы и танки, самолеты, вертолеты, машины скорой помощи, полицейские и пожарные машины. Животные: домашние (кошка, собака), сельскохозяйственные, из зоопарка, дикие, динозавры, птицы, множество лошадей, змеи, аллигаторы, крокодилы, очень много симпатичных мягких игрушек, рыбы, акулы. Фигурки: люди (разные); ковбои, индейцы, солдаты, рыцари, балерина, невеста, конюх, Белоснежка и семь гномов, Дед Мороз, дьявол, ведьма и большой медведь. Декорации: мебель, маленькие кубики, здания, деревья, болото, кусты, знаки остановки, телефонные столбы, флаги, мосты, тотемные столбы, ракушки, галька, кусочки дерева из моря, искусственные цветы, заборы, кубики Лего (очень часто используются).
Я постоянно добавляю еще игрушки; постоянно ищу интересные, производящие сильное впечатление предметы. Я ищу и нахожу их везде: в магазине игрушек, киоске на железнодорожном вокзале, в зоомагазине, аптеке, в магазине программного обеспечения, у антикваров, на распродажах.
Все эти игрушки я храню в корзинах разного размера. Алюминиевые лоточки тоже хороши; чтобы хранить такие вещи можно использовать также небольшие коробки, хотя они менее привлекательны, нежели корзинки. Очень удобно, чтобы все игрушки были рассортированы по категориям и хранились по отдельности в открытых корзинках или контейнерах.

Игры
Когда я работаю в школах с неблагополучными детьми, игры служат наиболее адекватным методом социального обучения. Такие дети не умеют дожидаться в игре своей очереди, им трудно играть честно, они тяжело переживают, когда кто-нибудь у них выигрывает, проигрыш для них ужасен. Некоторые из этих детей после проигрыша убегают в угол комнаты, закрывают лицо руками и безутешно рыдают. Другие в такой ситуации ведут себя еще хуже: визжат, вопят, лягаются. Со стороны их поведение можно расценить как из ряда вон выходящее: ведь это всего лишь игра. Но для детей, глубоко вовлеченных в игру, эта игра жизненно важна. Обвинение в обмане - это лишь одно из многочисленных обвинений, с которыми они сталкиваются ежедневно. У таких детей очень сильна потребность защитить себя во время игры. Но когда эти сцены или истерики прекращаются, мы возобновляем игру.
То, каким образом ребенок умеет играть,- прекрасный барометр, отражающий степень его благополучия в реальной жизни. На протяжении года мы продолжаем играть несмотря ни на что; при этом каждый ребенок заметно, а иногда и значительно прогрессирует в обучении именно благодаря вовлеченности в игру.
Игры помогают детям научиться правильно относиться к другим людям в реальной жизни; при этом, чем увереннее и сильнее чувствует себя ребенок в жизни, тем лучше он начинает вести себя во время игры.
Несмотря на то, что во время игры неблагополучные дети склонны к сильным негативным реакциям, они очень любят играть. В этом нет ничего необычного: все дети любят играть. Но как раз из-за слишком интенсивных реакций во время игры такие дети редко имеют возможность нормально поиграть дома. Поэтому они зачастую приносят игры из дома с собой, потому что только здесь они находят понимание.
Игры, которые я использую в терапии, служат различным целям. Иногда я использую игру для того, чтобы завершить занятие, когда ребенок уже выполнил данное ему задание. Дети знают, когда им нужно остановиться. После обсуждения каких-либо важных ситуаций и переживаний они иногда жалобно просят: "Давайте поиграем во что-нибудь". Таким образом ребенок хочет сказать: "Давайте остановимся. Мне кажется, что на этот раз хватит. Мне нужно воспринять всё это, обдумать то, что произошло, как-то всё интегрировать".
Игры не только увлекательны и способствуют релаксации, они также помогают терапевту узнать ребенка, подавить возникающее изначальное сопротивление, достичь взаимопонимания и доверия. Игры особенно хороши для тех детей, которые испытывают определенные затруднения при общении, а также для тех, кто нуждается в какой-нибудь активности, чтобы сосредоточиться. Игры ценны также для улучшения способности к общению непосредственно в терапевтической ситуации. Когда я играю с ребенком, многие происходящие в нем процессы, его жизненные ситуации раскрываются в этой игре.
Психоаналитики часто рассматривают игры в качестве метода, способствующего возникновению трансфера между терапевтом и ребенком. Как только ребенок начинает реагировать на терапевта, как. если бы он был кем-нибудь из значимых в его жизни взрослых, например отцом или матерью, терапевт может начать использовать это "как если бы" в терапевтическом процессе. Хотя такого рода реакции на меня могут быть важными, я не заинтересована в возникновении подобной фантазии. Я не мать ребенка, я это я. Я буду относиться к ребенку как я, используя ту разницу, которая есть между нами.
Мне не нравятся сложные игры, игры, требующие интенсивной концентрации, вовлеченности и времени, такие, например, как шахматы. Я предпочитаю простые игры, такие, как шашки (обычные или китайские), трехмерную игру тик-так (которую предпочитают многие дети), игру в болвана (моя любимая), в воспоминания, в камешки, в мраморные шарики. Я использую также домино и некоторые карточные игры. Зачастую дети приносят с собой свои собственные игры.
Я избегаю предлагать игры, которые не слишком люблю. Я могу поиграть в них, если ребенок очень хочет этого, однако я должна быть уверена, что он понимает мои чувства.
При групповой терапии целесообразно разделить группу на пары или тройки, чтобы эти маленькие группы играли в разные игры. В течение некоторого времени каждая маленькая группа играет самостоятельно, а потом можно произвести смену игроков.
В продаже можно найти некоторые игральные доски или карты, связанные с определенными чувствами. К типичным играм такого рода относится игра "Говори, чувствуй и делай"; эту игру я использую довольно часто. Благодаря играм я обнаружила, что нередко дети получают удовольствие от каких-то чисто механических элементов игры - маркеров, игральных досок, жетонов, фишек при том, что в этот момент они отвечают на какие-то вопросы, делятся своими чувствами или сообщают нечто существенное о своей реальной жизни. Такие игры полезно применять, а приспособления для них - доски, стирающиеся карты, маркеры, фишки и жетоны - можно купить практически в любом магазине школьных принадлежностей.
Различные конструкторы (в том числе Лего, Тинкер тойс, Линкольн логе) также могут служить материалом для использования в терапевтических ситуациях. Они часто помогают ослабить исходное сопротивление ребенка, помогают ему релаксироваться. Многое о ребенке можно узнать, наблюдая за тем, как он подходит к реализации строительных задач. Некоторые дети должны просто что-нибудь вертеть в руках, пока разговаривают с врачом. Но этот же материал можно использовать в творческих целях, им можно пользоваться и в песочнице, и в любых других игровых ситуациях.
Некоторые дети получают удовольствие от работы с загадками и головоломками. Простые картинки-загадки и более сложные трехмерные головоломки очень привлекают детей. Чаще всего я работаю вместе с ребенком над такими головоломками. Иногда ребенок использует такую игру как один из способов релаксации. Бывает и так, что в подобных головоломках и загадках он находит что-то близкое к своим внутренним переживаниям, своему жизненному опыту.
В некоторых случаях я использую фокусы. Richard Gardner - один из тех немногих терапевтов, которые писали об использовании фокусов при работе с детьми, рассматривая фокусы как один из возможных терапевтических подходов к "резистентному" ребенку. Как отмечает R. Gardner, демонстрация нескольких "волшебных" фокусов - один из наиболее приемлемых способов привлечь доброжелательное внимание ребенка. Очень редко можно встретить ребенка, настолько несговорчивого, необщительного и рассеянного, чтобы он не откликнулся положительно на вопрос терапевта: "А ты хотел бы увидеть фокус?". Хотя фокусы, как правило, не могут использоваться как серьезное и высокоэффективное терапевтическое средство, они чрезвычайно полезны для вовлечения ребенка в общение с врачом. Всего пять минут, посвященных фокусам, могут существенно изменить ход терапевтического занятия. Тревожный ребенок станет гораздо менее напряженным и гораздо легче будет откликаться на другие виды терапевтической активности. Ребенок, плохо доступный терапевтическим воздействиям, становится гораздо более доступным, когда удается сломать лед недоверия.
Ребенок, которому ничто не интересно и всё безразлично, начинает проявлять интерес и оказывается способным переключиться на какую-либо более эффективную терапевтическую деятельность. Короче говоря, фокусы способствуют вниманию и вовлеченности. Кроме того, поскольку использование фокусов делает терапевта гораздо более интересным и привлекательным для ребенка, фокусы вносят неоценимый вклад в углубление терапевтических взаимоотношений, а это важнейший момент терапевтического процесса.
Joel Moskovitz детально описывает фокусы, используемые им при работе с детьми в возрасте от трех до пятнадцати лет. Он обнаружил, что фокусы способствуют установлению атмосферы доверия и взаимопонимания и могут выступать в роли универсального языка. Судя по опыту J. Moskovitz, фокусы могут помочь ребенку, который производит впечатление невнимательного и неуклюжего, почувствовать большую уверенность в себе и большее доверие к своим возможностям. Приспособления, необходимые для выполнения фокусов, недороги, просты в употреблении и легкодоступны.
Проективные тесты как терапевтическая техника. Хотя проективные тесты были разработаны как диагностические методики, многие их них могут быть использованы в терапевтических целях. Диагностическая точность такого рода методик может вызывать сомнения, однако нет никаких сомнений в том, что их можно использовать как прекрасный материал, стимулирующий экспрессию. С материалами тестов я работаю точно так же, как с рассказами, рисунками, песочницей или сновидениями.
Читать ребенку вслух интерпретацию результатов тестирования из специального руководства также очень полезно. С помощью этой техники ребенок побуждается отвечать на вопрос о том, каким он себя видит. Он, например, может сказать, услышав какую-нибудь характеристику: "Да, это точно, я такой, всё верно" или "Нет, это совсем на меня не похоже", или "Ну, кое-что здесь правда", или "Иногда с некоторыми людьми я бываю таким, а с другими нет". Всё это позволяет не только продолжить дискуссию, но также дает ребенку ощущение поддержки в результате того, что он приобретает способность давать самому себе определенные характеристики. Приобретение навыка отвергать неадекватные определения служит одной из важнейших составляющих этого процесса.
Детский апперцептивный тест. Я прошу ребенка рассказать какую-нибудь историю о картинке, входящей в состав теста, а затем работаю с ней точно так же, как работаю с другими историями.
Тематический апперцептивный тест. Этот тест особенно полезен при работе с подростками. Я прошу подростка рассказать, что происходит на картинке, а потом мы вместе работаем над этим рассказом. Иногда я записываю ответы, достаю руководство и читаю, что означает согласно этому руководству каждый из данных мне ответов. Я спрашиваю ребенка, как он думает, справедлива ли такая трактовка, предварительно объяснив ему, что руководство далеко не всегда право. Например, я могу сказать: "В руководстве сказано, что твое описание этой картинки позволяет считать, что ты сексуально привлекательна для взрослых мужчин или что у тебя есть желание убить собственную мать". Подросток, которому всё это кажется абсолютной чушью, как правило, втягивается в очень оживленную дискуссию со мной (а мне эти трактовки зачастую тоже представляются чушью) по поводу своего отношения к такого рода интерпретациям.
Тест "Нарисуй человека" и тест "Дом - дерево - человек". После того как рисунок сделан, я беру руководство и читаю ребенку интерпретации, с которыми он может быть согласен или не согласен. Если это оказывается необходимым, я стараюсь перевести интерпретации на доступный ребенку язык.
"Расскажи историю по картинке". Я использую этот тест только как терапевтическую методику и прошу ребенка рассказать его собственную историю.
Действия, стили и символы кинетических рисунков семьи. В этом тесте ребенка просят нарисовать его семью, занятую каким-нибудь делом. Этот тест я использую точно так же, как другие тесты с рисунками, или же читаю ребенку интерпретацию, предлагаемую руководством, чтобы выяснить, согласен он с нею или нет.
Тест Роршаха. Я прошу ребенка рассказать, что он видит в пятнах Роршаха, и потом работаю с тем, что он мне рассказал точно так же, как я работала бы с любыми другими фантазиями. Я могу попросить его придумать какую-нибудь историю, побыть кем-нибудь, кого он увидел в пятнах, устроить диалог между различными частями изображения и т. д.
Такие же симметричные цветные пятна можно сделать самому, используя обычные пищевые красители. Выдавите, накапайте или брызните красители нескольких цветов на листок бумаги, сложите его пополам и аккуратно сожмите половинки. Затем разверните листок и у вас получатся собственные цветные пятна, в которых можно усмотреть что угодно.
Цветовой тест Люшера. Этот тест очень нравится подросткам. Они выбирают те цвета, которые нравятся им больше всего, а я зачитываю им интерпретации, для того чтобы выяснить, согласны ли они с ними.
Тест руки. В этом тесте предлагается огромное количество изображений руки в различных позициях-достающей, сжимающей и т. д. Человек предлагает свои версии того, что рука делает. Этот тест очень хорош для придумывания разных историй. Мы можем потом развивать ту или иную историю или обсуждать впечатления, оценивать характеристики, которые, судя по руководству, присущи данному человеку.
Тест "Неоконченные предложения". Работа над ответами на этот тест очень продуктивна с терапевтической точки зрения.
Тест Тейлора Джонса - анализ темперамента. Тест предполагает самооценку в терминах многочисленных полярных определений: нервный - спокойный, мрачный - светлый и т. д. Эта методика предполагает работу с полученным в результате тестирования профилем. Очень часто я возвращаюсь к исходным самооценкам, чтобы получить дополнительную реакцию.
Анкетный тест Муни. Это один из наиболее ценных тестов для работы с детьми старшего возраста и подростками. Тест включает 210 положений, касающихся проблем детей среднего и старшего возраста (кроме того, есть вариант для подростков, обучающихся в колледже). Я читаю эти положения и прошу ребенка ответить "верно" или "неверно" либо просто "да" или "нет". Положения изложены в определенном порядке, от "У меня часто болит голова" до "Я стыжусь того, что сделал". При этом дети никогда не упускают возможность ответить по существу на каждый из поставленных вопросов; они рассказывают мне многое, о чем никогда не рассказывали до того. После того как тест пройден, мы возвращаемся к нему, чтобы проработать некоторые ответы.
Тест-басня Десперта. Каждая басня всегда посвящена какой-то проблеме; в ней есть конфликт или какая-то критическая ситуация. Вот пример.
Птичка-мама, птичка-папа и их маленький птенец спят в гнезде на ветке. Но неожиданно поднялся сильный ветер; он сдул гнездо, и оно упало на землю. Три птички неожиданно проснулись. Птичка-папа быстро взлетел на сосну, птичка-мама - на другую. Что будет делать птенец? Ведь он уже немножко умеет летать.
Существует еще множество тестов, которые я не упомянула, но вы сами можете догадаться, каким образом можно ввести такие тесты в терапевтическую практику.
Когда подобные тесты используют в диагностических целях, надо быть очень осторожным в отношении полученных результатов. Обычно ребенку крайне трудно возразить по поводу данных ему характеристик. Результаты тестов могут вести к определенному отчуждению от личности. Коль скоро эти результаты зарегистрированы, им бывает трудно противостоять. Поэтому иногда диагностические тесты наносят ребенку вред.
Хочу привести описания случая, когда ребенку был поставлен диагноз шизофрении психологом, который был уполномочен провести с ним серию диагностических тестов. Этот диагноз, будучи однажды зафиксирован, попал во все документы социального агентства. Позже мне довелось столкнуться с этим ребенком и получить копии всех результатов тестирования. Через пять минут непосредственного общения с этим ребенком мне стало ясно, что он не шизофреник. Но он был очень напуган психологом, который проводил тестирование (о чем он мне позже рассказал), и в результате укрылся в свою скорлупу. Этот психолог не делал ничего, что могло бы напугать ребенка, однако по каким-то причинам все-таки вызвал у того страх. Этот пример показывает, что возможна ситуация, когда психолог, желая добра ребенку, может ему навредить, придя к неверным выводам. В результате тестирования все стали относиться к ребенку как к тяжелобольному.
В последнее время ко мне обращаются дети, которые в результате тестирования в школе были признаны отстающими в развитии. Что касается одного такого мальчика, я смогла во время первой нашей встречи сказать, что относительно него такая оценка неверна. Он был американским индейцем, прожившим в резервации семь лет своей короткой жизни, и нагрузка, связанная с поступлением в школу и новой ситуацией была для него чрезмерна.
Joseph H. Di Leo, в книге "Chielren's drawing as diagnostic Aids" (N-Y, 1973), полагает, что рисунки каждого ребенка могут многое рассказать о внутреннем контексте его представлений о жизни. Рисунки, так же, как и сны, могут быть использованы для того, чтобы понять, что в настоящее время происходит в жизни человека. Полученные результаты должны быть верифицированы самим ребенком, однако, даже если ребенок идентифицирует себя с рисунками и рисунок служит средством непосредственного самовыражения, существенной ценности для постановки нозологического диагноза такая верификация не имеет. Я могу пользоваться только своими оценками, помогающими мне направлять терапевтический процесс. Ну, а если я окажусь на неверном пути, ребенок как-нибудь даст мне это понять. Важно только, чтобы я была в состоянии понять то, что ребенок хочет мне сообщить.
Хороший пример неправильно интерпретации можно найти у М. S. Schildkrout. У тринадцатилетнего ребенка были обнаружены проявления детской шизофрении. Его рисунок комментировался следующим образом.
"Диагноз был уточнен благодаря анализу ужасающих образов творчества ребенка. В них явно отражается деперсонализация. Пациент видит себя кем-то вроде собственного дедушки... Он рисует часы с перевернутыми цифрами и торчащей из них антенной. Обособленный диск маятника напоминает пупок".
Для меня совершенно ясно (и я уверена, что ребенок подтвердил бы это, если бы его спросили), что всё это - хорошее изображение телевизора. "Обособленный диск маятника" - это переключатель, "часы с перевернутыми цифрами" - селектор каналов. Каждый, кто внимательно рассматривает телевизор (как это обычно делают дети), видит, что цифры на селекторе каналов всегда располагаются против часовой стрелки.
Для каждого, кто занимается изучением детских рисунков, важно знать, как протекает нормальное развитие художественных способностей у детей. Существует множество книг, посвященных детскому творчеству, в которых описываются наиболее типичные рисунки детей определенного возраста. Довольно широко рассматривает эту область Ruth Kellog в своей прекрасной и современной книге.
Когда я была еще учителем-стажером в детском саду (а было это много лет назад), я стала свидетельницей одного неприятного момента, который повторялся снова и снова, что заставляло меня плакать от чувства собственного бессилия. Учитель, которому я ассистировала, по общему мнению был "мастером своего дела", с моей же точки зрения он вообще ничего не знал о детях. Однажды ребенок с огромным удовольствием рисовал что-то на своем мольберте. Вдруг этот учитель грубо вырвал у него мольберт, разорвал рисунок в клочья и закричал: "Разве у тебя руки растут прямо из головы?!". Позже, когда я обсуждала с ним ситуацию, он продолжал настаивать на том, что его обязанность - учить детей, как нужно правильно рисовать! Я никак не могла ему объяснить, что практически каждый ребенок проходит такую стадию, когда и руки, и ноги на его рисунках растут именно из головы. Требуя, чтобы ребенок рисовал так, как ему указывают, учитель убивал в детях творческое начало, экспрессивность и способность учиться. После того как мы посетили гавань, детей попросили изобразить эту гавань, используя кубики. Каждый ребенок начал усердно строить, постоянно оглядываясь на то, что делает сосед, оценивая, сколько с какой стороны нужно класть кубиков и т. д. Учитель сказал мне, что именно он научил их строить так аккуратно! Этого учителя очень хвалили, потому что у него был очень тихий и послушный класс, где все дети хорошо себя вели.
Мне кажется, что родители, школы и специальные агентства используют тесты с чрезмерной легкостью, иногда придавая им неоправданно большое значение и безоговорочно веря полученным результатам. Всем очень хочется получить подтверждение собственных наблюдений с помощью специализированных тестов. Поэтому взрослые любят, когда я предлагаю какие-нибудь тесты, а потом представляю свои заключения такого примерно типа: "Согласно результатам теста ребенок обнаруживает склонность к асоциальному поведению. Он боязлив, в нем много скрытого недовольства; он раздражителен и направляет свои реакции на самого себя и окружающих". Как правило, эти характеристики ребенка уже были известны, но использование тестов делает подобные характеристики истинными. Поэтому, зная теперь наверняка, как обстоят дела и в чем проблема, мы можем вновь вернуться непосредственно к терапии.


Из Кн: Оклендер Вайолет. Окна в мир ребенка. Руководство по детской психотерапии.

 
 
 
« Пред.   След. »
© 2018 10й КАБИНЕТ
Website Security Test